– Бан, – тяжело вздохнула Брона.

– Мама, – произнес Бан Эрригал.

Брона приблизилась к сыну, и ее руки нашли его грубые щеки. Большие пальцы Броны скользнули по его подбородку, поиграли густыми, неровными прядями волос сына, потянули за кожаный пиджак, который он носил. Женщина прижала ладони к его груди, и на ее глаза навернулись слезы.

– Ты выглядишь как мужчина.

Сглотнув, Бан прикоснулся к материнской талии, желая прижать мать к себе и обнять ее, пока он не забудет все произошедшее за последний месяц или за последние десять лет. Брона мыла волосы травяным мылом, и они имели постоянный острый запах сухих цветов, свисавших с ее потолка, а также трав, которые она выращивала и собирала, варила, вощила, измельчала и переворачивала, чтобы настойки пропитали ее кожу и кровь. Бан представил, что она оставила, выбрала этот запах для него. Вместо этого Бан сказал:

– Я не только выгляжу как мужчина.

Брона иронично засмеялась:

– Раздражителен, как всегда. Ах, я так много слышала о моем сыне Лисе.

Гордость росла, но Брона быстро подавила ее, добавив:

– Ты долго был на острове, не заботясь о своей матери.

– Я – я… теперь я здесь.

– Тебе не надо оставаться.

Это был не вопрос, и Брона, кажется, не печалилась.

– Хартфар – не место для меня, – пробормотал он, задаваясь вопросом, сожалела ли его мать о своем выборе и стоил ли он конкретных свобод, пришедших вместе с ее ремеслом. Брону уважали, но только в темноте, а не мужчины, связанные со звездами, то есть те, кто создал свои законы. Брона никогда не была замужем, но никогда не казалась жалкой или одинокой – Бан не смог вспомнить ее в состоянии злости, и она была опечалена лишь в день, когда Эрригал забрал с собой Бана. Опечалена, но не настолько, чтобы удержать его.

– Есть ли где-нибудь место для тебя, мой Бан?

Лис мог только смотреть на мать, ощущая начало какого-то нового понимания. Оно было слишком велико, чтобы впустить его, не чувствуя и не осматривая все углы, но в центре находилась его мать, когда-то такая же девушка, как Элия, совершающая выбор. И делающая его всем миром. Бан подумал – может, нужно присесть, и попытался замаскировать новое восприятие хмурым взглядом.

Глаза Броны прищурились, и она поцеловала его в губы.

– Такой же серьезный, такой же строгий, такой же раздражительный. Ты не увидишь этого ни в ком из нас! Возможно, у какого-нибудь старика по линии твоего отца. Ах, я скучала по твоему кислому лицу, но хотела бы увидеть на нем улыбку, прежде чем ты уйдешь снова. Входи внутрь.

Мать взяла Лиса за руку и повела к себе домой.