Освещенный только спокойным солнечным светом дом был полон сладких запахов. Бан пригляделся и увидел мужчину, сидящего на кровати в дальнем углу.

Граф Дуб, раздетый и помятый, дома у его матери.

Бан почувствовал, как он снова содрогнулся. Он слишком сильно сжал руку Броны, и она неодобрительно скривила губы.

– Бан, – упрекнула мать сына.

– Что ты делаешь здесь? – спросил Бан низким и опасным голосом графа Дуба. Кайо был красив и знаменит, силен и имел репутацию хорошего человека. Но он испортил это своей небрежной фамильярностью, и должен был быть изгнан вместе с Элией – бежать в Ареморию.

Не сводя глаз с Бана, замерзший Кайо медленно отодвинул одеяла. Когда он наклонился, чтобы достать брюки, его движения были обдуманными и безобидными. Одна нога за другой, и он надел брюки, не отрывая взгляда от Бана.

Брона недоверчиво фыркнула и отстранилась от сына.

– Ты, мой мальчик, слишком высок и взросл, чтобы притворяться, что как-то меня осуждаешь.

– Нет… – У Бана пересохло во рту. Он сглотнул, знакомая с детства боль застряла в горле. – Не осуждаю, мама, – прохрипел Лис.

– Осуждаешь, – твердо сказала мать, подчеркнув это твердым похлопыванием по щеке. – Назови это защитой, если это облегчит твое понимание. В любом случае – не надо осуждать.

Молодой мужчина сложил руки на груди, скрывая сжатые кулаки, и снова мельком взглянул на графа Дуба.

Кайо провел руками по пышным кудрям, отводя их от лица.

– Хочешь пить, Бан? – спросил он.

Брона прижалась к очагу.

– Я только поставила кипятить воду. Садись, сынок.

Он повиновался.

Солнечный свет, прохладный лесной бриз и три лунных мотылька пронеслись через открытые окна дома. Цветы и травы, потрескивающий огонь, ковры – все вместе создавало картину теплого и гостеприимного дома. Нежный цветочный и горький запахи щипали нос, несколько скамеек стояло у длинного стола Броны, покрытые заплатками из оленьего, собачьего и медвежьего меха, смягчающими сиденье. Бан оперся локтями о грубый стол, который его мать использовала и для еды, и для работы. Он вспомнил, как женщины из деревни удерживали его за ноги и руки, пока Брона зашивала порезы на его подбородке. Шрам все еще был на месте, и Бан понял, что когда сейчас он коснулся его, мать мягко улыбнулась Лису, положив недоеденную буханку овсяного хлеба, чтобы поделиться с ним.

Кайо сидел напротив него, спиной к огню. Он протянул руку и оторвал кусочек хлеба. Граф Дуб смотрел на Бана с подозрением и уважением, которое Бан вряд ли заслуживал. Кайо не мог знать ничего касательно заговора Бана, не важно, в чем признался Рори. Бан посмотрел на него и опять повторил свой вопрос: