Элия шагнула вперед. Ее горло и пальцы сжались. Ее лицо пылало.

Он застонал, его плечи дрожали, как у больного.

– Бан? – прошептала она.

Он оттолкнулся от двери и повернулся, опустив голову. Мужчина споткнулся, и Элия схватила его за талию. Холодная вода пропитала ее длинную шерстяную рубаху, в которой девушку уложила спать Брона. Элия наполовину тащила, наполовину вела Бана Эрригала к кровати.

– Сядь.

Он рухнул на нее.

– Сними это, – твердо попросила Элия, пытаясь поднять его рубашку. Он неуклюже помог ей. Она стянула рубаху через голову мужчины и отбросила ее в сторону, присев, чтобы начать сложный процесс развязывания его высоких сапог. Его тяжелое дыхание колыхало локоны на ее макушке. Элия хмуро и с трудом, но расстегнула один ботинок и сильно потянула за него. Рука мужчины легла на ее волосы, и Элия приподняла подбородок, чтобы посмотреть в темноте в лицо Бана.

– Элия? – прошептал он. Страсть, лихорадка или что-то еще отчаянное горели в его призрачных глазах. Бан не выглядел таким дико красивым, как в тот день много недель назад, когда она в последний раз его видела. Сегодняшним вечером он был опустошен, молод и растерян.

– Помоги мне снять это, – попросила девушка. – Тебе нужно согреться.

Она снова сосредоточилась на другом ботинке, изо всех сил пытаясь принять тот факт, что Бан Эрригал, корень ее сердца – и шпион Аремории! – плыл по течению, разбился и теперь был здесь.

Мгновение он повиновался ей, снимая сапоги.

– Теперь эти штаны, – сказала она и резко ушла к огню. Ее руки были в грязи с кусочками леса, которую он принес с собой. Она схватила горсть трута и бросила его в очаг, после чего ткнула в угли железным прутом, чтобы расшевелить их. Там было достаточно дров, чтобы огонь снова разгорелся.

Он встал. Позади она услышала тихий шорох: он делал то, что она ему сказала. Элия часто дышала, и пока она слушала, представляя, как Бан снимает штаны и прочую одежду, заворачивается в одеяло или во что-нибудь иное, что было у Броны в доме.

Жар огня стянул кожу ее лица, особенно сухими стали губы, но Элия не моргала, не важно, что пламя полыхало у нее перед глазами.

– Ты настоящая? – раздался сзади голос Бана.

Элия уронила железный прут и повернулась к нему лицом.

Бан был голый, но на плечах у него, подобно плащу, было одеяло. Едва выше ее, чуть шире, в синяках, в царапинах и в грязи. Его лоб был нахмурен. Он смотрел на нее решительными грязно-зелеными глазами. Свет очага мерцал в них: далекий костер через мили от черного леса, словно свеча, зажженная у основания колодца.