– Почему? – его голос дрогнул.

– Потому что я… – ее плечи приподнялись, а голос пропал. – Только так я знаю, что тебе сказать. Нам никогда не нужны были слова.

– Я думаю, ты такая красивая, Элия. Иногда мне больно от этого.

Она не могла слышать подобные слова. Моримарос сказал, что она красивая, мягко и убедительно. С Баном же они словно боролись: эгоистично брали и брали.

Элия закрыла рот и прекратила попытки заговорить. Вместо этого она опять затащила Бана на низкую кровать и села на него. Голова принцессы была на уровне его талии. Она опять расстегнула его штаны. Его мускулистый живот дрожал, руки замерли по бокам. Элия сосредоточилась на работе, а когда расшнуровала штаны, нежно стала стягивать их с его бедер. Ее глаза метнулись, поскольку она не могла смотреть на него целиком.

Губы Бана приоткрылись.

– Элия, – выдохнул он.

– Мы в самом сердце Белого леса. Брона может помочь нам со всем, что нужно.

– Она не идеальный лекарь, – с горечью сказал он. – Я был у нее.

Сморщив нос, Элия ответила:

– Потому что она хотела тебя, Бан! И я хочу, и ты тоже. Я всегда, всегда хотела.

Его плечи задрожали, дыхание стало прерывистым. Элия откинулась на спинку стула на кровати, натягивая длинную рубашку до бедер и держа его взгляд. Вся ее кожа была напряжена и покалывала: ее губы, соски, ягодицы и все влажное тело болело.

– Бан, – произнесла она.

Он сдался, опустившись на колени на край кровати. Элия потянулась к нему, и Бан склонился над ней. Они скатились вместе, и Элия раздвинула бедра, стягивая рубашку, чтобы снять ее самой. Ей пришлось пошевелиться, когда она застряла под ее спиной, скручивая руки, пока рубашка не соскользнула с ее головы, волоча ее волосы. Бан подпирал девушку на четвереньках. Его дыхание было горячим, скользило по ее груди и ребрам.

В тусклом оранжевом свете костра Элия задрожала. Она коснулась груди Бана: шрамы на фоне его кожи были бледны, некоторые – случайные, другие – в явных узорах языка деревьев. Один из них означал его имя, и Элия наклонилась к этому шраму, поцеловала его, потрогала языком, заставляя Бана стонать.

Он почти не двигался, позволяя Элии делать то, что она хотела, и все еще нависая над ней. Каждая часть его тела проснулась и пылала от желания.

Она вспомнила конкретные инструкции Аифы: «Убедись, что ты достаточно влажная, если не от напряжения и похоти, то от слюны или жира, сделай еще что-нибудь. Не забудь об этом, особенно в первый раз. Постарайся расслабиться! Это тебе не слишком свойственно, я знаю. Надеюсь, ты выпьешь немного вина».