Шторм пел ей, когда девушка лежала одна на соломенном матрасе. Огонь еле тлел, вокруг трещали черные и солнечно-красные угли. Ветер, рвущий соломенную крышу, слышался через тяжелые деревянные ставни, привязанные к окнам дома. Элия свернулась калачиком на боку, и соломенный матрас затрещал под ней. Она прошептала молитву Лиру, Кайо, деревьям и ветру. Он кричал в ответ на каждое слово, из каждого угла.

Элии нужно было найти отца, поговорить с сестрами. Как она сказала, ее семья была сломлена, и этот разрыв держал королевство в болезненном состоянии. Это был ее шепот и плач Иннис Лира. Ей нужно было попытаться, чтобы они все увидели – ее сестры с отцом и Кайо, и Коннли, и Астор, – что они были семьей, Далат ведь желала, чтобы они были вместе? Так хотел остров. Вместе – между звездами и корневыми водами. Это объединило бы их.

Они не могли так относиться друг к другу. Если Гэла ослепила их дядю… если их отец погиб во время шторма… можно ли тогда вообще что-нибудь исправить?

– Будь всем, – сказал ей лес.

Но всего было слишком много.

Она натянула одеяло до подбородка, поглядела на темные силуэты сушеной руты и поздних роз, на пучки мяты, укропа, звездочки и ягоды рябины. Они висели гроздьями и букетами со стропил, наполняя дом нежным ароматом, который присутствовал даже на фоне пепла, огня и мокрого злого ветра, скользящего пальцами торфяного воздуха под дверью.

Элия закрыла глаза. Этот темный коттедж в центре бури был похож на сердце старого дуба, на его влажное теплое черное чрево, выдолбленное для гнезда, приготовленное для долгого зимнего сна. Она забивалась внутрь такого дуба раньше, слушая его сердцебиение во время медленных снов. На дубе находились маленькие зеленые жуки и сверкающая грязь, корни росли невероятно медленно. Вокруг нее словно были крепкие стены, тянущиеся вверх и вверх в ночное небо, и защитный потолок из черных ветвей. Она поделилась этим с Баном.

«Лис – мой шпион».

Треск дерева и порыв ветра испугали Элию.

Она вскочила на ноги, прижимая одеяло к груди. Дверь жилища отворилась, и за ней стоял мужчина. Сзади него сверкнула молния, представляя мужчину как сплошное черное существо, покрытое полосами и каплями воды, которая блестела, как звезды на небе.

Мужчина шагнул. Ветер сдул воду с его волос и плеч. Вода попала и на Элию, пока та пыталась закрыть дверь.

Дверь захлопнулась, и он прижался к ней.

На мужчине, появившемся как звездная тень, были сапоги и солдатские брюки, льняная рубашка, прилипшая к его плечам и спине, как тонкая вторая кожа. Без пальто и капюшона, даже без меча. Его черные взъерошенные волосы торчали в густых завитках, и изодранные косы покрывала вода. Земной святой, извергнутый во время шторма.