Теперь его губы были холодными и пахли только кровью. Повозка загремела, и завыл ветер. Молния свирепо сверкала, когда дорога позади них исчезла. Риган прижалась к любимому под толстым брезентом, натянутым над повозкой, прижимая его голову к своему животу и опираясь на переднюю часть повозки. Она пыталась смягчить страдания любимого, возникшие от мучительного путешествия, покачивания, жестких колес.

Крови было не очень много, но Коннли становился все холоднее и холоднее.

Он сказал, когда Куран, железный маг, поднял его:

– Риган, будь храброй. Во мне что-то не так.

Когда они погрузили его в повозку, Риган приказала задержать Бана Эрригала после его возвращения и никуда его не отпускать. Она поднялась к Коннли и попыталась его успокоить. «Побереги силы, любимый», – прошептала она на языке деревьев. Он никогда не говорил на нем бегло. Молодая женщина помнила гордые слова Коннли, что тот научился писать их имена, поскольку хотел произвести на нее впечатление. Никакого намека на огорченный тон или чувство вины. Язык деревьев привлек ее внимание, потому что он узнал ее.

Подул ветер, и мягкий, нежный стон сорвался с губ мужа. Риган пригладила ему волосы. Коннли ненавидел в себе слабость, хотя в ней это ценил. «Стеклянная, острая жена», – иногда говорил он, потому что она носила маску – гладкую, ясную, красивую, но которая давно треснула, и Коннели знал, где опасные края. Он увидел их и даже полюбил, хотя немногие признались бы, что нож, столь смертоносный, может быть сделан из стекла.

Она обняла его, но он едва шевельнулся.

– Коннли, – выдохнула Риган, и имя мужа унес ветер. Повозка накренилась, когда они начали подниматься на холм, и Коннли снова застонал. Она увидела отблеск его глаз. Склонившись над мужем, Риган приложила ухо к его губам.

– Риган, – едва прошептал он. Она слышала звук своего имени во всех видах, но не могла его слышать сейчас, слабый и болезненный.

– Риган – снова прошептал он. – Не теряй себя, когда меня не станет.

– Стой – прошипела женщина. Она не могла дождаться алтаря.

– Стой! – закричала Риган, хлопая по передней части фургона. – Остановись сейчас же!

Возница натянул поводья, и все замерло, кроме ветра. Даже карающий дождь прекратился.

Как можно осторожнее Риган перенесла мужа на пол фургона и начала развязывать брезент над их сиденьем. Когда тот был достаточно освобожден, Риган его оттолкнула: черные и яркие пурпурные облака катились по юго-западному краю неба, но на востоке было ясно – сверкали звезды, как острые осколки стекла. «Не для меня, не от меня», – подумала Риган, стоя на коленях и держась за борт повозки. Темный лес раскинулся у подножия холма позади них. Дорога Вест Лей переливалась через глубокую долину между участками вересковой пустоши. Оставалось несколько часов до замка Коннли и ее алтаря – самого глубокого места силы Риган.