– Эх, я бы почитал! – мечтательно говорит Ежи.

– Да я бы и сама почитала. Но бог с ним. Главное, что теперь можно еще раз в это поиграть. Какой же ты молодец, что предложил!

– Да, я молодец, – самодовольно подтверждает Ежи. – Приятно на склоне лет получить признание, хотя бы в узком кругу ценителей.

– Смотри, допрыгаешься, – с напускной суровостью говорю я. – Сейчас возьму у тебя автограф. Чувствую, я уже на грани.

– Ни в чем себе не отказывай, – смеется Ежи. Достает из кармана огрызок карандаша из IKEA, подбирает с пола им же сброшенную салфетку, старательно, большими буквами, как в детском саду учили, пишет там свое имя, результат протягивает мне.

Каролина возвращает нас с неба на землю.

– Но слушайте, а как мы узнаем, когда Саливаныч пойдет за пирожками?

– Да очень просто, – пожимает плечами Ежи. – Выберем день, когда у него нет лекций, а у нас своих срочных дел, позвоним, напросимся в гости. Честно скажем, что ужасно хотим пирожков. И будем с утра караулить его у подъезда. Саливаныч, конечно, мужик эксцентричный. Но все же не летает в свою пекарню на белых журавлях. И, что еще важнее, не ездит туда на такси. У него же пунктик – всегда и везде ходить пешком. А нам того и надо.

– Если что, – говорю я, – в эту субботу я вполне могу. А потом уеду до самого Рождества.

– В субботу – да, пожалуй, – кивает Каролина.

– Отлично. Тогда я звоню Саливанычу, – объявляет Ежи и достает из кармана телефон.

* * *

– Вышел, – говорит Ежи. – Матерь божья, наконец-то вышел! Я уже не верил. Сто раз себя проклял за эту дурацкую идею. В июле надо устраивать слежку. В июле! А не в декабре.

Мы с Каролиной яростно киваем. Мы за сегодняшний день тоже успели неоднократно прийти к выводу, что нынешний небывало теплый декабрь на самом деле не такой уж теплый. Плюс пять – это, конечно, просто отлично, пока быстро-быстро идешь по улице, на ходу снимая перчатки и расстегивая пальто. Но для того, кто часами топчется на одном месте, плюс пять – это практически лютый мороз.

Ладно, ерунда. Главное – мы дождались.

Сложнее всего оказалось договориться о графике дежурств. Глупо было бы весь день втроем топтаться у подъезда Саливаныча, но и пропускать самое интересное – собственно слежку – никто не хотел. Судя по тому, что пирожки на нашей памяти всегда были не просто свежими, а почти теплыми, Саливаныч пойдет за ними только под вечер. Но не такой он человек, чтобы полагаться на незыблемость его расписания. К тому же, у него могут быть какие-то другие дела. Следовательно, придется караулить с самого утра.

В итоге решили, что Каролина придет около девяти, за час до полудня ее сменю я, а примерно к двум явится Ежи. Если Саливанычу приспичит выйти из дома пораньше, дежурный вызовет отсутствующих, и мы попробуем присоединиться где-нибудь по дороге. А если нет, мы с Каролиной вернемся в половине пятого, когда окончательно стемнеет.