Она не была труслива. Скорее наоборот. Всегда делала то, что требовалось, не тушевалась перед опасностью и, раз приняв решение, двигалась к цели, пока не осуществляла ее, даже если это грозило крайне неприятными последствиями. Отец, к примеру, знал об этом, и она надеялась, что гордился ее смелостью. И дурой Бланка Эрбет тоже не являлась. Скорее расчетлива и логична, чем глупа и безалаберна.

Но в худший день своей жизни она поняла, что все-таки ее покойный муженек, да сожрут его дух шаутты на той стороне, оказался совершенно прав. Она дура. Потому что, несмотря на весь свой ум и опыт, не смогла раскусить тех, кому желала отомстить за смерть семьи. Думала, что имеет дело с опасными людьми, которых все же сможет обвести вокруг пальца, но в итоге, точно маленькая синичка, угодила в расставленный силок, а ловчий обошелся с ней просто и бесцеремонно, как с ничего не значащей вещью.

Вещью. А после смерти мужа Бланка решила, что никто не посмеет обращаться с ней словно с бездушным предметом. Но случилось иначе.

Проклятый Сегу, человек с противным высоким голосом, вырезал ей глаза, ослепил, превратил в беспомощную калеку. Она отомстила, даже будучи слабой, отправив к праотцам, но Шрева убили не ее руки. Впрочем… плевать на этого смуглого голубоглазого ублюдка, раз отец и братья в итоге оказались отомщены.

В том лесу, в городе эйвов, Бланка в какой-то момент оказалась в компании одних лишь трупов. Прижавшись спиной к холодному бортику бассейна, женщина слушала ночь. Стрекот насекомых, шепот странных существ, переплетающийся с шелестом ветвей и внезапными криками потревоженных птиц.

А еще кричали люди. Где-то совсем далеко. Преследователи и те, кто убегал. Ей слышались отголоски боя, звон стали, странный рев, рокот, грохот. Затем все стихло, и она снова осталась наедине с лесом.

Сперва она знала, что никуда не сможет убежать, слишком беспомощна и Шрев, когда вернется, быстро догонит беглянку. Затем, когда мучитель не возвратился, когда не вернулся никто, Бланка окончательно осознала — она совершенно одна, и ее тяготила мысль о голодной смерти в глубине чащи, в которой в прошлую эпоху жили эйвы.

В уме она перебрала множество вариантов, понимая, что все равно погибнет — и для того, чтобы это случилось, не нужно никуда уходить, выбиваясь из сил. Бланка не желала свалиться в какой-нибудь овраг и встретить последние часы с переломанными костями.

Она обшарила тело Сегу, нашла сумку, в ней немного еды. Поела, напилась из бассейна, вновь села на землю. Решив «уйти» довольно быстро, подобрала кинжал, и теперь-то все, что требовалось — полоснуть себя по шее.