— Пришлось выколоть себе глаза, чтобы они не догадались. Чувствуешь, какой аромат от крови, что ты выпустил, человече? Как же я соскучился по нормальной еде!
Мильвио не ответил, бросился вперед, держа меч так, чтобы нанести укол с максимального расстояния, но шаутт опередил человека, полыхнул светом, беззвучно взорвал воздух, отбрасывая назад.
— Давно хотелось попробовать! Не то чтобы я тебя боялся, — сообщил демон, трясущему головой треттинцу, тяжело поднимавшемуся с грязной земли. — Но лишние дырки тяжело заращивать. А я уже слишком привык к этой оболочке.
— Сойка! — сплюнул окровавленную слюну Мильвио. — Где ты взял это тело?
Тот пожал плечами:
— Где-то на Летосе. Одна недотаувин оставила для меня прекрасный подарок. До сих пор благодарю ее в своих благочестивых молитвах. — Он заржал, а затем спросил серьезно: — Кто ты?
— Твоя смерть.
Мильвио напал, и шаутт переместился, как перемещаются демоны. Вот он был там, а теперь уже… здесь. Тени ожили, стали материальны, метнулись к человеку, и меч в его руках вспыхнул, раскрывшись стальным ребристым веером, больше похожим на щит.
Тот принял в себя мрак, всосал его, как пьяница всасывает дармовое вино, и демон в облике красивой женщины страшно рыкнул, прекратив атаку, отскочив как можно дальше.
— Невозможно!
— Пора на ту сторону. — В руках человека снова был меч.
— Кто ты?!
И снова прозвучало:
— Твоя смерть.
«Женщина» больше не подпускала его к себе. Металась по саду, ломая кустарник, скрываясь за деревьями, бросая мрак и тени, которые поглощал или отражал щит. Он гнал ее, как лису гонит хороший охотничий пес, а настоящие псы тоскливо выли в городе.
Внезапно Эрек, о котором все забыли, страшно закричал, держась руками за голову, и земля вокруг него «выгорала», становилась угольно-черной. Щупальце от этой кляксы протянулось к телу Алессио, и оно приподнялось, покрываясь странной угольной коркой, рыча, дергаясь, меняясь, превращаясь в высокое человекоподобное существо с горящими синими глазами.
Оно подняло свой меч и шагнуло к Мильвио, закрывая собой убегающего шаутта.
Где-то в городе раздался высокий вой, так, словно кричит раненый кит, а затем раздался многоголосый человеческий вопль, полный ужаса.
В Скалзь пришли та сторона и тот, кто своим именем указал ей тропу.