Она отдернула тонкую полупрозрачную ткань, закрывавшую вход в их маленький паланкин, схватилась за скобу и легко забралась на мягкую крышу из серебристой ткани, дорогой, мутской, почти что зеркальной. Ее натягивали во время долгих переходов через губительную пустыню, чтобы днем она отражала солнечный свет, хоть как-то спасая от палящего зноя.

Утро все никак не начиналось, ночь отступала медленно и неохотно, было довольно холодно, и сойка ощущала приятную прохладу ветерка, касавшегося обнаженных плеч. Туаре медленно шествовал по разбитой каменистой дороге, которая после долгих дней в песках казалась просто даром Шестерых.

Лавиани огляделась. Высокие, точно горы, барханы с острыми гребнями остались позади. Туаре поднялись на сухое плоскогорье, покатое, плавное и днем невыносимо жаркое, по которому им предстоял последний недельный переход до прибрежных поселений Лунного залива.

Впереди ждал оазис, словно утопленный к глубокую каменную нишу. Широкая полоса пальм и девственной зелени, глинобитные низкие хижины, загоны для животных. Возле оазиса, прячась за высокой ребристой стеной и похожими на винные бутылки приземистыми башнями, находился город. Лавиани заметила торчащие над укреплениями строения, напоминавшие по своей форме осиные ульи.

Сойка слезла вниз, сказав Шерон:

— Оазис, развалины, дневная стоянка. Пойду узнаю, чего и как.

— Найди мне пилу, — внезапно сказала указывающая.

Лавиани помедлила, прежде чем уточнить:

— Какое полотно нужно?

— Самое мелкое из всего, что найдешь.

Когда туаре остановились, сойка спрыгнула на камни, бормоча по пути:

— Пальмы она, что ли, валить собралась, рыба полосатая?

Шатер хозяйки каравана и контрабандистки госпожи Ай Шуль был самым большим и богатым. Слуги сгружали с животных вьюки, носили плетеную мебель, фарфоровую посуду, сладкие лакомства и даже клетки с попугаями. Сама караванщица, в цветастой юбке и легком плаще, наброшенном на плечи, сидела на маленьком коврике и раскуривала трубку, поглядывая на работников темными глазами. Ее руки украшали широкие золотые браслеты, а лицо было столь смуглым, загоревшим на солнце, что женщина казалась уроженкой Черной земли.

За путешествие Лавиани отвалила ей столь много золотых марок (преступно много, почти все имеющееся), что Ай Шуль была довольно приветлива во время их редких встреч.

— Госпожа Кларисса. — Контрабандистка, знавшая сойку под вымышленным именем, указала на подушку, предлагая сесть. — Всем ли вы довольны в пути? Мои люди снабжают вас едой и водой? Могу ли я чем-то помочь вам?

Говоря эти слова, Ай Шуль протянула Лавиани трубку с легким наркотиком, но та отказалась.