«Волнуешься точно старая наседка, рыба полосатая», — подумала она.

Склепы перед ними расступились, и они вышли на круглую площадь, большинство пространства которой занимала одна из тех башен, похожих на осиные гнезда, что возвышались над даиратом и были видны со стороны оазиса.

Вокруг нее раздавался бесконечный, несмолкаемый треск и перестук тысяч ветряных «косточек», как про себя назвала их сойка. Точно скелеты хлопали в ладоши, приветствуя живых.

— Оставайтесь. Оставайтесь. Оставайтесь.

Огонек-череп, все это время спокойно висящий над плечом девушки, стал излучать яркий свет.

— Ага! — сказала Лавиани, улыбнувшись, пускай место и не очень располагало к веселью. — Кажется, пришли.

Вход внутрь оказался запечатан. Массивный засов из сандалового дерева, блокирующий створки, был залит красным сургучом и перетянут толстой веревкой. Оттиск едва просматривался на этой печати, и Шерон задумчиво коснулась ее.

— Отойди-ка, — посоветовала ей Лавиани, осматривая петли. Она взяла у девушки топор и с размаху саданула обухом в створку.

Та треснула, а затем, увлекая за собой вторую, а также засов с печатью, с грохотом рухнула внутрь, подняв невероятное количество пыли. В лица им ударил тяжелый запах старых костей, ароматических масел и затхлости.

Пришлось отступить, ждать на противоположной стороне площади, пока пыль уляжется, но все равно заходили они с осторожностью, повязав на лица платки.

Оказавшись внутри, Шерон запрокинула голову. Потолка не было, башня оказалась полой, и стены под углом уходили вверх, к самой вершине. Они имели странную спиралевидную структуру, ромбические вдавливания и действительно чем-то напоминали соты, что нависали над людьми. В каждой «соте» находились сотни усыпальниц.

— Шестеро! — У нее закружилась голова, и указывающая вцепилась в предплечье Лавиани, чтобы не упасть.

— Что?!

— Они оглушают меня!

— Кто?! — Лавиани стала озираться, выискивая опасность.

— Мертвые. Ты просто не слышишь… Сейчас. Сейчас все пройдет.

— Может, выйдем обратно на улицу?

— Нет.

Шерон разжала пальцы, выпрямилась, прошептав:

— Их так много… Так много…