Он то затихал, то усиливался, и в который раз девушка подумала, что, если бы не Мильвио, буквально настоявший, чтобы она долгие месяцы жила рядом с самым огромным кладбищем в мире — сейчас бы она, не привыкшая ни к чему подобному, корчилась от боли.

Указывающая даже не представляла, насколько тяжело было некромантам прошлого, способным управлять тысячами мертвых, ведущим их на битву и знающим, что каждый из них шепчет, ненавидит и готов вцепиться зубами в своего хозяина, стоит лишь на мгновение утратить над ними контроль. В прошлом тзамас были способны противостоять великим волшебникам.

Великим волшебникам!

Означает ли это, что некроманты были так же сильны, как ученики Шестерых? Означает ли это, что Дакрас права и один из Шестерых обладал тем же даром, что обладает Шерон, и учил своих последователей запретному искусству, связанному с той стороной?

Битва у Мокрого Камня — та, в которой погибла легендарная Нэко — произошедшая за несколько лет до начала Войны Гнева, когда последние хозяева мертвых были побеждены… эта битва говорила о том, что Тион со сподвижниками с трудом одолели своих противников. Тех самых, кто были заключены в тюрьму на Талорисе и освобождены Тионом за считаные часы до начала Катаклизма.

Шерон хотела знать ту историю. В дневниках Дакрас, живший за много лет до этих событий, ничего не было. Но когда у девушки была такая возможность, она не решилась расспросить Мильвио. Видела, что он не горит желанием общаться на эту тему.

Она скучала по нему и…

— Эй! — Голос Лавиани вернул ее в действительность. — Рыба полосатая, я начинаю волноваться за твою голову.

— Просто задумалась.

— Я могу их взять? Они не оторвут мне руку?

Шерон улыбнулась, и Лавиани подняла игральные кубики с земли.

— Хм… ты склеивала фрагменты черепа, но я не вижу стыков, словно они вырезаны из единого куска.

— Я не смогу тебе объяснить, как это происходит. Не знаю. Сама действовала по схемам тзамас, и вот результат.

Одна из косточек внезапно подпрыгнула и легонько стукнула Лавиани в нос. Та от неожиданности ругнулась, уронив кубик на землю, и указывающая негромко рассмеялась.

— Очень смешно, рыба полосатая!

— Это не я.

— А кто? Скованный в них, что ли, вселился?!

— Они сами. Пока маленькие, точно дети, и познают мир.

— Они его точно не познают, саданув меня в нос! — Лавиани глянула на помощников указывающей, сказав беззлобно: — Брысь!

Костяные кубики не послушались, лишь легонько тукнулись друг об друга, как показалось сойке, с насмешкой.