Глава каравана негромко свистнула, и из-за пальм появилось трое стрелков, с натянутыми короткими луками кочевников.

— Госпожа Ай Шуль. — Лавиани опустила свое оружие так, чтобы стрела смотрела в землю, и отвесила легкий поклон. — Мои искренние извинения в том, что на миг сочла вас недальновидной.

— Возвращайтесь в лагерь по-хорошему.

Лавиани вздохнула и покачала головой.

— Все же вы не понимаете…

— Не убивай, — произнес напряженный голос Шерон у нее за спиной.

Вторая за несколько дней бабочка исчезла с плеча сойки, и она за одно мгновение отправила шесть стрел. Всем шестерым всадила стрелы в бедра, так, чтобы те прошли мимо нервных узлов и крупных артерий, а затем, не желая рисковать, оказалась рядом со стрелками, перерезав тетивы на их луках.

Успела вернуться назад как раз в тот момент, когда они с воплями попадали на камни, оставив ошарашенную госпожу Ай Шуль в одиночестве.

А после случилось сразу две вещи. В пяти сотнях ярдах от них появилась четверка всадников на взмыленных лошадях, а мимо Шерон пронеслось насекомое и это заинтересовало ее куда сильнее, чем копья летучей кавалерии герцога.

Насекомое оказалось саранчой.

Указывающая посмотрела туда, откуда оно прилетело. Из-за каменистых плоских холмов, поглощая свет, медленно и неотвратимо, точно океанская волна, ползла охряно-коричневая стена песка.

Ирифи пришел в пустыню.

Самыми ценными вещами в отряде Ярела, капитана первой роты «Серых клинков» Небесного дворца Эльвата были: огромная корзина, доверху заполненная крупной солью, и такой же по размеру кувшин, залитый терпким эльганским медом. Их лично вручила ему госпожа Кария, передавая «подарок» от имени его светлости.

Это случилось, когда стража, что стояла на Бирюзовых воротах, перестала кричать. Когда, после того как их ослепили, ибо не нужны глаза тем, кто так легко впускает и выпускает из дворца чужаков. Залили раны расплавленной серой, рубили, рвали их плоть, а затем, после двух часов пыток, разорвали четырьмя туаре, надрезав казненным сухожилия на ногах и руках. Кроме стражников наказали еще много людей, включая служанок, что видели странную беловолосую женщину, но не сообщили об этом, как должно.

Герцог лично наблюдал за казнями, и никто не удостоился милости быть задушенным бирюзовым шнурком.

— В корзине ты привезешь голову той, что убила любезного нашему сердцу Бати. А кувшин на тот случай, если Шерон откажется вернуться. Тогда и ее голова нужна моему повелителю, — приказала Кария.

— И не появляйся без них, — предупредила госпожа Яс, откусывая от миндальной пастилки.