— Будь ты проклят! — прорычал Грэм, по инерции прижимая руки к себе.

Летиция перехватила кинжалы поудобнее и ринулась к Кёртису, нападала на него снова и снова, несколько раз даже задела, а один — проткнула плечо. Он зашипел, резко оттолкнул Летицию и сразу же схватил её за шею, поднимая вверх. Рука у Кёртиса немного подрагивала: пули продолжали разъедать внутренности. Царапины, нанесенные Летицией, ныли и не заживали. Она начинала задыхаться, рефлекторно ухватилась за руку Кёртиса и выронила кинжалы.

Грэм пытался поднять ружье, но было ощущение, что руки у него горели огнем. Ожоги приобрели неестественный тёмный, почти чёрный оттенок, боль не утихала. Кёртис сдавил Летиции горло. Она закашлялась, начинала задыхаться, а он громко над ней смеялся.

Ханна открыла глаза. Руки по самые плечи обволакивала тёмно-фиолетовая энергия, сверкающая маленькими молниями. Глаза у Ханны стали полностью чёрными, кожа вокруг глаз треснула, губы тоже потемнели. Выглядела Ханна как та, кого подняли из могилы, вернули из Ада. Даже в первой стычке с Кёртисом Нивеном она была не настолько ужасающей, не настолько кровожадной и не настолько могущественной.

Сейчас Ханна Ламан напоминала порождение самого Дьявола во плоти.

Если бы Бермуда видел сейчас Ханну, он бы пожалел, что не заполучил её себе. Но он не видел.

Ханна плавно направилась к Кёртису, словно летела по воздуху. Ноги ступали по палубе неслышно, едва соприкасаясь с деревом. Кёртис отбросил Летицию в сторону, она впечаталась в борт и, обмякнув, рухнула без сознания. Грэм, забыв про боль, уставился на Ханну и затаил дыхание. Она вытянула руки перед собой, протягивая их к Палачу без попытки прикоснуться.

— Сука, не смей.

Кёртис Нивен понимал, что в его нынешнем состоянии один он не сможет справиться с Ханной. Внутри всё горело, рёбра словно впились в сердце, и он чувствовал, как её магия — магия Ханны — разрушала его. Кажется, он не заметил пару пуль, попавших в него, иначе как ещё Кёртис мог объяснить, что уже едва стоял на ногах, а ведьма перед ним должна была вот-вот его уничтожить? Он попытался ударить её, связать хлыстом, хоть как-то обезвредить.

Ханна не произнесла ни слова, но тонкие фиолетовые нити сожгли в чёрном огне его кнут. На секунду Грэму показалось, что он заметил страх в глазах Палача. Но Палачи ничего и никого не боялись. Даже умирая.

Чёрный огонь с фиолетовыми отблесками поднимался с палубы, оставляя дерево невредимым, и обволакивал Кёртиса Нивена. Пламя обнимало Кёртиса, и Грэм готов был поклясться, что пламя могло бы ласкать его, если бы не убивало. Медленно, мучительно больно. Он не мог пошевелиться, не мог даже закричать. Страшное зрелище. Грэм не стал смотреть до конца, он отвернулся в тот момент, когда чёрный огонь Ханны достиг головы Кёртиса и поджёг его волосы.