Иласэйд Файлель умерла во второй раз.

— А ты мог бы её спасти, — равнодушно произнес Бермуда.

Риган оцепенел. Он никогда не забывал, как она умерла. Не забывал, как она сама попросила убить её, как он воткнул нож в неё и вырвал её сердце, как она вздохнула в последний раз. Как попросила заботиться о дочери. Как улыбнулась ему на прощание. И как потратила последние оставшиеся силы, чтобы перенести их к берегу Тортуги.

Умирающая Ила снилась ему в особенно беспокойные ночи. После таких ночей Риган не смыкал глаз. Ночи стали для него невыносимыми.

— Не смей. Даже. Вспоминать. Её.

Если бы у него была возможность, он бы уже набросился на Бермуду, он бы душил его, рвал на части. Вырвал сердце, если бы Бермуда имел его. Но у Дьяволов не бывало сердец, у них в груди зияла чёрная всепоглощающая пустота. Черная бездна — точно такая же, какую Риган ощущал у себя внутри который год.

— Да брось, Риган. Ты не сможешь убежать от прошлого, как бы ни пытался.

Риган был готов поклясться, что слышал его смех, но звуки доносились со всех сторон разом. Юшенг и Джия до сих пор его не нагнали, действовать приходилось одному. Времени уже не оставалось, нужно было вывести Бермуду из равновесия, заставить его переживать или злиться. Риган вытащил револьвер, сделанный Юшенгом, с магическими пулями Ханны, и наставил оружие на Бермуду. И выстрелил.

Пуля прошла навылет. Только попал Риган не в Бермуду, а в Илу, вновь стоящую напротив него, уже умершую дважды и захлёбывающуюся в крови снова. По его вине. Опять.

Она улыбнулась ему, его пальцы незаметно дрогнули, и он чудом удержал револьвер в руках. Ила упала на землю. Раздавшийся грохот прозвучал громче, чем должен. Уши заложило на несколько секунд, Риган закрыл глаза, сделал выдох — это нереально, Ила уже мертва — и снова посмотрел перед собой.

Он был на корабле. Юшенг стоял у штурвала и курил трубку, прикрывая глаза от слепящего солнца. Джии нигде не было видно, зато Ханна ходила по правому борту, норовя свалиться в море в любой момент. Она напевала незнакомую Ригану песню и не замечала его. На носу корабля Райнер внимательно рассматривал что-то на статуе эгерии, нимфе воды. Риган увидел себя рядом с женщиной, которую он узнал бы из миллионов, и видел всё словно со стороны, но в то же время был участником событий.

Риган неведомым образом оказался на «Эгерии». Пятнадцать лет назад. В день, когда на них напал Бермуда и когда умерла Ила.

— Какого чёрта..?

— Кажется, это именно тот день, верно? — деловито спросил Бермуда, но его самого Риган не видел. — День, который разделил твою жизнь на «до» и «после». Удивительно, обычно у таких как ты роковой день — это день, когда они завладели магией. Как у Райнера. А у тебя… Ты так сильно её любил, Риган, что мёртвый позавидует, не говоря о живых.