— Я бы лучше вернулась, Ризанд, если вдруг дойдет до войны. Лучше вернуться, чем вынуждать тебя воевать. И не только тебя.

Он сунул все еще мокрую руку в карман.

— Неужели тебе захотелось бы вернуться? Или разжигание войны из-за тебя оживило бы твои чувства? Думаешь, он бы сделал столь серьезный шаг, чтобы вернуть твою любовь?

Я покачала головой:

— Я устала от смертей. Не хочется снова видеть, как кто-то гибнет. И уж тем более — из-за меня.

— Это не ответ на мой вопрос.

— Хорошо. Мне не хотелось бы, но я бы вернулась. И конечно же, болью и убийствами моих чувств не оживишь.

Лицо Риза оставалось непроницаемым. Затем он шагнул к двери. Его пальцы обвили дверную ручку в форме морского конька.

— Он запер тебя в четырех стенах, потому что знал. Этот взбалмошный придурок знал, какое ты сокровище. Ты стоишь дороже земель, золота и драгоценных камней. Он знал — и хотел сделать тебя своей безраздельной собственностью.

Эти слова ударили по мне, невзирая на то что для какого-то уголка моей израненной души они стали целебным бальзамом.

— Пойми, Ризанд: он любил меня и… до сих пор любит.

— Вопрос не в том, любит ли он тебя. Вопрос — насколько. Отвечу: избыточно. Любовь в таких дозах становится ядом.

Он толкнул дверь и ушел.

Воды залива напоминали зеркало. Должно быть, Таркин повелел воде замереть. За все время приема, устроенного в нашу честь, плавучий дворец лишь едва покачивался на невидимых волнах.

Это был корабль особой постройки, вмещавший более сотни гостей. Подданные Двора лета, приглашенные Таркином, изо всех сил старались не следить за каждым шагом Риза, Амрены и, естественно, моим.

Главная палуба была уставлена низкими столиками и диванчиками для угощения и отдыха. На ее верхнем ярусе, под навесом плиток, отделанных перламутром, стоял стол для нас. Таркин предстал перед нами воплощением лета — в бирюзово-золотистой одежде с пуговицами и перстнями, отливавшими изумрудной зеленью. Белые, цвета морской пены, волосы верховного правителя украшала корона из белого же золота и сапфиров, выполненная в виде волн с перехлестом, — настолько красивая, что я частенько на нее поглядывала.

Я сидела справа от него, и он в очередной раз перехватил мой взгляд:

— Тебе бы стоило познакомиться с нашими искусными ювелирами. Что же касается этой короны, ее они могли бы сделать поудобнее. Сильно в голову врезается.

Он предпринял довольно учтивую попытку завязать разговор. Весь первый час я молчала. Вместо того чтобы любоваться городом на острове, заливом и сушей, я посылала сгустки магической силы, надеясь получить ответ. Вдруг Книга спрятана неподалеку?