Мои молчаливые призывы оставались без ответа. Что ж, придется поддержать беседу.

— Как тебе удалось уберечь корону от ее рук? — спросила я.

Произнести имя Амаранты здесь, среди счастливых, искренне радующихся празднеству подданных Таркина, было бы все равно что обрушить на плавучий дворец грозу с ливнем.

Риз, занятый разговором с Крессэдой, услышал мой вопрос, однако лишь мельком взглянул на меня. После его визита в мою комнату мы с ним не перекинулись и двумя словами. Он даже не заметил моего наряда.

Странно, поскольку сегодня даже мне самой нравилось, как я выгляжу. Мои волосы, свободные от шпилек и заколок, удерживались лишь диадемой из червонного золота с затейливым переплетением нитей. На мне было темно-розовое платье без рукавов, облегающее в груди и талии — почти того же фасона, что и надетое утром. Красивый, мягкий, женственный наряд. Я так давно не позволяла себе подобного. Не хотела, поскольку…

Но здесь проявление женственности и наслаждение красивой одеждой не обрекало меня на жизнь, которую я успела прочувствовать и возненавидеть. Здесь по вечерам я могла наряжаться в платья вроде этого, а проснувшись утром, надеть боевые кожаные иллирианские доспехи.

— Когда вторглись на наши земли, бо́льшую часть сокровищ нам удалось спрятать. Тогда правил Нострус — мой двоюродный брат. Я был принцем и находился в другом городе. Я получил приказ: ночью спрятать главную сокровищницу.

Нострус восстал против Амаранты и был убит ею. Она казнила всю его семью, «чтобы другим неповадно было». Таркину каким-то образом удалось выжить.

— Я не знала, что Двор лета так ценит сокровища, — сказала я, продолжая разговор.

Таркин сдержанно рассмеялся:

— По-настоящему их ценили лишь наши далекие предки. У тогдашних верховных правителей были иные представления. Мы же это делаем больше по традиции.

— Так вы все-таки дорожите золотом и самоцветами? — с нарочитой небрежностью спросила я.

— Дорожим… среди прочих ценностей.

Я мелкими глотками пила вино, обдумывая, как бы спросить о Книге, не вызвав подозрений. Что-то подсказывало мне: лучше задать вопрос напрямую.

— А гостям других дворов разрешается взглянуть на эти сокровища? Возможно, тебя удивляет мой вопрос, но драгоценности сопровождают меня с раннего детства. Мой отец был торговцем золотом и украшениями. В детстве я немало времени проводила в его кабинете, разглядывала золотые вещицы и играла сверкающими камешками. Было бы интересно сравнить богатства смертного мира с теми, что созданы руками фэйцев.

Риз продолжал разговор с Крессэдой. Ни малейшего удивления, ни намека на одобрение выбранной мною стратегии. Наша связующая нить молчала.