— Это как? Избавиться от верховных правителей?

— Возможно. Но основные усилия бунтовщиков направлены на то, чтобы лишить фэйцев привилегий, которыми они наделены с минуты рождения. У фэйри таких привилегий нет. Даже само слово «фэйри» кажется бунтовщикам оскорбительным. Возможно, ты идеализируешь Притианию и не знаешь, что нравы нашего мира куда более похожи на ваши, чем кажется. Есть дворы, где последние слуги из числа фэйцев имеют больше прав, чем самые богатые фэйри.

Я вдруг вспомнила, что мы с Таркином беседуем не наедине. Плавучий дворец был полон гостей с острым фэйским слухом.

— А ты согласен с этими бунтовщиками? Нужно ли менять сложившееся положение?

— Я еще очень молодой верховный правитель, — сказал Таркин. — Мне едва восемьдесят исполнилось.

«Значит, когда Амаранта захватила власть, ему было тридцать», — подумала я. А Таркин продолжил:

— Возможно, другие назовут меня неопытным, даже глупым, но я повидал достаточно жестокостей, вызванных сословным происхождением. Я знал немало прекрасных фэйри, страдавших лишь оттого, что родились не на той сословной стороне. Даже внутри моих резиденций я вынужден сохранять правила, существующие испокон века. Когда фэйри работают, их не должно быть ни видно, ни слышно. Но я хотел бы однажды увидеть Притианию, где фэйри обладают правом голоса и иными правами. И чтобы так было везде, а не только в моих родных землях.

Я пристально вглядывалась в него, пытаясь заметить хоть малейшие признаки обмана и лицемерия. Но Таркин говорил то, что думал.

Я находилась у него в гостях, и мне предстояло его обокрасть. А если честно спросить его о Книге и попросить? Отдал бы он мне Книгу — или даже в нем слишком глубоко укоренились традиции предков?

— Что означает твой взгляд? — осторожно спросил Таркин, опуская мускулистые руки на золотистую скатерть.

Я ответила без обиняков. Он же хотел утром, едва мы появились, услышать мой откровенный ответ.

— Я думаю о том, что тебя было бы легко полюбить. И еще легче назвать своим другом.

Он улыбнулся мне — искренне, во весь рот.

— Я бы не возражал против того и другого.

Легко, очень легко влюбиться в доброго, заботливого мужчину.

Но в этот миг я повернула голову в сторону Риза и Крессэды. Принцесса Адриаты почти перебралась к нему на колени. Ризанд улыбался, как кот, его палец чертил круги на тыльной стороне ладони. Крессэда покусывала губу и сияла. Я посмотрела на Таркина и вопросительно подняла брови.

Он поморщился и покачал головой.

Я надеялась, что Риз с принцессой отправятся в ее покои и мне не придется слушать, как они развлекаются в постели… Усилием воли я оборвала эту мысль.