Амрена пожала плечами и вновь уселась на стул перед Книгой.

— Однажды попробовала. Мне быстро наскучило. И потом, не люблю, когда вокруг шныряют слуги. Слишком уж они пронырливые. Знаешь, я успела пожить везде: и во дворцах, и в хижинах, в горах и на берегу моря. Но это жилище с видом на реку мне нравится больше всего.

Покатый потолок усеивали маленькие окошки. Косясь на них, Амрена добавила:

— Мое жилище удобно тем, что не позволяет устраивать празднества и принимать гостей. Терпеть не могу то и другое.

— Тогда я не стану у тебя засиживаться.

— Вообще-то, пока ты стоишь, — усмехнулась Амрена, убирая ноги под стул. — А что тебя надоумило заглянуть ко мне?

— Кассиан говорил, что с тех пор, как мы вернулись, ты безвылазно сидишь здесь. Я подумала… ты, наверное, проголодалась. Вот и решила заглянуть. Все равно делать нечего.

— Кассиан любит совать нос в чужие дела.

— Он заботится о тебе. Обо всех вас. Вы — единственная семья, какая у него есть.

То же можно сказать и обо всех остальных. Для каждого внутренний круг стал единственной семьей.

Амрена хмыкнула, вглядываясь в свои записи, но услышанное ей определенно понравилось.

На полу, рядом с ее стулом, мелькнуло что-то знакомое… Кровавый рубин! Амрена пользовалась им как грузиком для бумаг.

— Риз убедил тебя не уничтожать Адриату, невзирая на присланные кровавые рубины?

Глаза Амрены вспыхнули, полные яростных бурь и штормовых морей.

— Он вообще не пытался меня убеждать. Вот что убедило меня пощадить их городишко.

Она махнула в сторону ближайшего комода. Там, похожее на свернувшуюся змею, лежало знакомое мне ожерелье с бриллиантами и рубинами. Я его запомнила еще в сокровищнице Таркина.

— Как?.. — растерянно спросила я.

— Вариан прислал, — улыбаясь себе, ответила Амрена. — Решил смягчить заявление Таркина о начале кровной вражды.

Мне подумалось, что когда-то это ожерелье носила могущественная женщина. В моем нынешнем окружении женщин могущественнее Амрены не было.

— Так вы с Варианом…