Риз не удостоил его ответом, хотя вышел из темноты и остановился в проеме двери. Увидев грязь, запекшуюся кровь и мятую одежду, Косторез вздохнул:

— В таком виде ты мне нравишься гораздо больше.

— Выбери себе что-то другое, — в третий раз произнесла я, мысленно добавив: «Я больше не намерена выполнять дурацкие просьбы».

— И что же ты можешь мне предложить? Богатства для меня здесь бесполезны. Власть? Что толку повелевать камнями?

Он усмехнулся.

— А как насчет твоего первенца?

Продолжая улыбаться, Косторез ручонкой указал на себя.

Риз удивленно посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то еще. Глубокая нежность. «Ему — никаких детей!» — предупредил меня Риз.

У меня вспыхнули щеки. «Ни в коем случае», — ответила я.

— Верховные правители забыли, что невежливо перешептываться в присутствии других, — хихикнул Косторез.

— Тогда мне больше нечего тебе предложить, — ответила я, мельком взглянув на него.

Я чувствовала, что любые его просьбы будут такими же издевательскими.

— Принеси мне Урбос, и я — в твоем распоряжении. Даю слово.

Косторез очаровательно улыбался. Совсем как мальчишка-сорванец, выпрашивающий игрушку. Я молча вышла из камеры.

— А где моя кость? — спросил он вдогонку.

Я не остановилась. Но Риз что-то бросил ему:

— Вот тебе. От обеда осталась.

Это была куриная косточка. Косторез даже зашипел от злости.

Мы молча двинулись в обратный путь. И все-таки нужно поискать способ добыть это зеркало. Но уже после встречи с верховными правителями. Вдруг Урбос и впрямь… разрушит меня?

«Как он выглядит?» — осторожно спросил по связующей нити Риз. Я поняла, о ком он спрашивает. Я переплела наши пальцы. «Сейчас покажу».