Я уселась на него верхом и принялась расстегивать камзол.

— В таком случае веди себя потише, — усмехнулась я, продолжая свое занятие.

Я расстегнула рубашку и коснулась узоров его татуировки.

— Когда я вчера увидела тебя с королем…

— Знаю. Я тебя почувствовал, — ответил Риз, сжимая мне бедра.

Постепенно я освободила его от камзола и рубашки. Под ребрами темнела затянувшаяся рана.

— Пустяки, — усмехнулся Риз, не дав мне раскрыть рта. — Я же счастливчик.

— Чем это тебя?

Он снова усмехнулся.

— Копьем царапнуло.

У меня замерло сердце. Я осторожно коснулась зарубцевавшейся раны.

— Острие было смочено в «фейской немощи». Эту заразу моя магия не пустила, а вот по ребрам немного попало.

Хотя ранили Риза днем и прошло уже достаточно времени, меня охватил ужас, как будто это случилось у меня на глазах. Я наклонилась и поцеловала рану. Риз шумно выдохнул. Его тело постепенно освобождалось от напряжения.

Я снова поцеловала след от копья. Потом опустилась ниже. Риз лениво гладил мне спину и ягодицы.

Над шатром раскинулся купол магической преграды. Последнее было совсем не лишним, поскольку через мгновение мы остались совершенно голыми. Ризу не потребовалось меня раздевать. Вся одежда на мне просто исчезла.

Я наслаждалась ощущением его тела. Тем, что он здесь, рядом со мной. Что мы оба здесь, в относительной безопасности.

Ласки моих рук я повторяла ртом. Риз стонал от наслаждения, и в его стонах тонули приглушенные крики раненых и умирающих солдат. Жизнь и смерть были рядом, и каждая шептала нам свое.

Но я наслаждалась Ризом. Лакомилась им, поклонялась ему руками, губами, а затем и всем телом. Это было биение жизни, и я надеялась, что оно отгонит смерть. По крайней мере, на ближайший день.

Число раненых иллирианцев, умерших за ночь, было невелико. Мы не знали, сколько подданных Таркина не дожило до нового дня. Ветер, дувший со стороны Адриаты, и сейчас доносил крики и стоны раненых, а также стенания тех, кто лишился близких. Часть пожаров, устроенных солдатами короля, не удалось погасить до сих пор. Столбы дыма поднимались в предрассветное небо, когда мы готовились совершить обратный переброс в Веларис.