Пока мы выбирались наверх, к свету, я показала то, о чем он спросил.

В городской дом мы вернулись изрядно проголодавшимися. Голод перевешивал желание вымыться. Не дожидаясь, пока нам что-то приготовят, мы отправились прямо на кухню. Амрена с Нестой вопросительно посмотрели на нас, но мы лишь махнули им.

Когда Риз плечом открыл тяжелую кухонную дверь, у меня уже текли слюнки. Однако увиденное заставило на время забыть про еду.

У разделочного стола, между Нуалой и Серридвеной, стояла Элайна. Руки всех трех были густо покрыты мукой. На столе высилась гора из теста.

Служанки тут же поклонились Ризу, а Элайна… В ее карих глазах появился огонек. Она нашла себе занятие, которое ей явно нравилось.

— Госпожа сказала, что хочет есть, — принялась объяснять Нуала. — Мы отправились готовить для нее еду, но она заявила, что хочет научиться…

Не знаю, чем это желание так потрясло Нуалу, но ее руки, окруженные тенями, выделывали немыслимые жесты. Мука сыпалась с них, как снег.

— Словом, мы месим тесто для хлеба.

Элайна смотрела на нас. Я испугалась, что она сейчас снова замкнется, и улыбнулась как можно шире.

— Хлеб очень кстати, а то мы зверски хотим есть.

Ответом мне была ее слабая улыбка и робкий кивок.

Элайна захотела есть. Она… чем-то занялась. Чему-то училась.

— Пока хлеб печется, мы как раз успеем вымыться, — бодро сказала я, хотя в животе громко урчало. — Не будем вам мешать.

Я торопливо вытолкала Риза в коридор и плотно закрыла дверь кухни.

Возле лестницы я остановилась, привалилась к стене и прижала руку к сердцу. Через мгновение ее накрыла ладонь Риза.

— Я чувствовал то же самое, когда мы пришли в таверну на берегу Сидры и я увидел тебя улыбающейся.

Мой подбородок уперся ему в грудь.

— Элайне еще долго выбираться.

— Не только ей. Всем нам.