Его глаза начинали гаснуть. Своего имени он мне так и не назвал, лишь сказал:

— Тебе пора уходить. Опасно в этом лесу… очень опасно. Жуткие твари тянутся сюда… на кровь.

Я стиснула его сухенькую перепончатую кисть. Кожа холодела.

— Я не тороплюсь.

Прежний охотничий опыт научил меня определять, когда жизнь уйдет из тела раненого зверя. Жить суриелю оставалось не больше двух минут.

— Фейра Аркерон, — едва слышно произнес суриель. Он смотрел вверх, где сквозь листву просвечивало небо. Потом с невероятным трудом втянул в себя воздух. — Исполни просьбу.

— Любую, — сказала я, наклоняясь к нему.

Новая попытка вдохнуть.

— Сделай этот мир… лучше, чем он был, когда ты в нем появилась.

Грудь суриеля поднялась и замерла. Он выдохнул ртом. В последний раз.

Я вдруг поняла, почему суриель трижды приходил мне на помощь. Не только по доброте душевной. Он был… мечтателем. А теперь сердце мечтателя перестало биться в этом неказистом и даже страшном на вид теле.

Внезапная тишина показалась невыносимой. Я положила голову на его замершую костлявую грудь и заплакала.

Я плакала и не могла остановиться. Мои плечи вздрагивали. Я совсем забыла, что нахожусь в крайне опасном месте. Пока чья-то рука не опустилась на мое плечо. Запах и ощущения были мне незнакомы. Но я сразу же узнала голос.

— Идем, Фейра, — тихо сказал мне Хелион. — Здесь небезопасно. Идем.

Я подняла голову. Лицо Хелиона было сумрачным, а смуглая кожа — непривычно бледной.

— Я не могу оставить его здесь, — сказала я, не выпуская холодную руку суриеля.

Меня даже не удивляло, как и почему Хелион здесь оказался.

— Я позабочусь о нем, — почти не разжимая губ, произнес верховный правитель Двора дня.

Я догадалась: он сожжет тело на солнечном огне.

Хелион протянул мне руку, помогая встать.