Николай сдержал смех, на губах Зои расцвела улыбка, которая, однако, почти в тот же миг угасла и сменилась угрюмостью.

– Дарклингу понравились мои слова. Он похвалил меня, а потом произнес: «Берегись силы, Зоя. Сколько бы ее у тебя ни было, это не заставит их тебя полюбить».

Николай почувствовал весь тяжкий смысл этой фразы. Разве не того же мы все ищем? Разве не это он пытался найти в бесчисленных книгах? В нескончаемых путешествиях? В своем заветном стремлении взойти на трон, а потом – удержать его?

– Ты хотела любви?

Зоя медленно покачала головой.

– Нет. Я хотела… быть сильной. Чувствовать себя в безопасности. Больше никогда не испытывать этой ужасной беспомощности.

– Беспомощности? – В представлении Николая Зоя была, по меньшей мере, несокрушимой.

– Когда Юрис разломал браслет, я словно руки или ноги лишилась, – только и ответила она. – Ты и вообразить не можешь, каково это.

Она права: не может. Как не может и подобрать слов, чтобы ее утешить.

– Что стало с тигрятами?

Зоя провела пальцами по подоконнику, на пол блестящей струйкой осыпался песок.

– Он сказал… Дарклинг сказал, что тигрица уже не станет кормить детенышей, потому что на них остался мой запах. – Ее голос дрогнул. – Что я обрекла их на верную смерть, как если бы собственноручно перерезала им глотки. Что мать бросит тигрят умирать в снегу. Но я в это не верю. А ты?

Лицо Зои оставалось спокойным, но в глазах застыла мольба. Николай увидел в них юную девочку, которой она была в ту холодную, кровавую ночь.

– Нет, – отозвался он, – я тоже не верю.

– Хорошо, – вздохнула она. – Хорошо… – Зоя резким жестом одернула манжеты, словно встряхивая себя. – Все мои любовники спрашивали, откуда у меня шрамы. Для каждого я сочиняла новую историю.

Николай поймал себя на том, что ему вовсе не хочется думать о Зоиных любовниках.

– И чем же я заслужил честь услышать правду?

– Может, предложил мне страну и встал перед лицом неминуемой смерти?

– Важно держать планку, Назяленская.