– Ханна, мы с матерью скучаем по тебе. Тебя слишком долго не было в Джерхольме.

– Я тоже по вам скучаю, папа.

– Если ты выбросишь из головы всякие глупости и как следует постараешься, уверен, тебя снова примут при дворе. Представь, как замечательно будет, когда вся семья опять соберется вместе.

– Да, папа.

– Я против того, чтобы ты тут оставалась, тем более что такие маленькие городки все больше подвержены иностранному влиянию. Мать-хранительница сообщила мне, что под подушкой у одной из послушниц нашли икону какого-то языческого святого. Твое место – в Ледовом Дворе.

– Да, папа.

Ханна попыталась завести разговор об учебе, но Брум лишь небрежно отмахнулся.

– Ты всегда была умницей, дочка, но умом достойного жениха не привлечешь.

– Разве мужчина не хочет себе такую жену, с которой можно обсуждать политику и государственные вопросы?

Ярл Брум вздохнул.

– Мужчина, который весь день занимался делами, не желает говорить об этом с женой. Он хочет, чтобы его приласкали, развлекли, напомнили, что на свете есть более прекрасные вещи – те самые, за которые мы так стойко сражаемся.

Нину чуть не вырвало. Она уже сомневалась, что удержит в себе этот отличный ужин. Когда спор между отцом и дочерью начал накаляться, она извинилась и вышла. Брум ночует на заводе и уедет только утром, а значит, осуществление плана до этого времени откладывается.

Посетив уборную, Нина проверила карманы куртки, которую Брум аккуратно повесил на спинку стула в гостиной. В кармане обнаружилось письмо – в нем говорилось о «младшем Ланцове» и человеке по имени Вадик Демидов. Нина постаралась как можно точнее запомнить содержание письма, однако надолго задерживаться было нельзя.

Задув свечу, она выскользнула из гостиной и в тускло освещенном коридоре налетела на Ярла Брума.

– Ох, – воскликнула Нина, трепещущей рукой схватившись за вырез платья. – Вы меня напугали.

– Заблудились по пути из сортира?

– Нет, сэр. – Она задышала прерывистее. – Я увидела, что свечи почти догорели, и потушила их.

– Разве это не обязанность прислуги, энке Яндерсдат?

– Прошу, зовите меня Милой.

Брум всмотрелся в нее сквозь сумрак.