– Ты беспокоишься обо мне или о репутации семьи?

– Моя жена – каменноглазая, из семьи, имевшей ужасную репутацию, прежде чем я сделал Кена и Тара своими ближайшими Кулаками. Думаешь, это имеет для меня значение? – Он снова разозлился. – Тебе двадцать один, Энди, ты слишком молод, чтобы похоронить свое будущее в охренительно зеленом городе вроде Жанлуна.

Подошла официантка, Хило улыбнулся ей и расплатился за завтрак, а потом снова повернулся к Андену.

– Ты уже здесь осел, выучил язык, начал новую жизнь. Как насчет Даука Кору? Разве ты не хочешь остаться с ним?

Анден почувствовал, что краснеет, он не мог посмотреть кузену в глаза. Он чуть не выдавил: «Мы просто друзья», но осекся – Колосс тут же понял бы, что это ложь, Андену стало бы только хуже. Хило не считал, что гомосексуализм приносит неудачу или влечет наказание богов, как не осуждал Маиков за историю семьи, а Вен за то, что она каменноглазая.

Но Анден никогда не разговаривал с кузеном о личных отношениях, да и ни с кем не разговаривал, и первым порывом было все отрицать. Он не хотел остаться с Кори, он просто хотел видеться с ним чаще, чем сейчас. Вопреки всему, Порт-Масси начал ему нравиться, противоречивая натура этого города и странные обычаи, по-своему удивительные и живые. Но Андену хотелось и вернуться домой, услышать родной язык на улицах, оказаться в окружении запахов и знакомых видов Жанлуна, среди которых он вырос и всегда принимал как должное. Неразрешимое противоречие.

Анден заставил себя поднять взгляд.

– Кори знает, что я собирался учиться здесь всего два года. А он некоторое время проведет в юридической школе. Мы не разговаривали о будущем. – Хило упорно смотрел на него, а Анден чувствовал замешательство, но продолжал говорить, решив, что теперь ему все равно: – Я не знаю, захочет ли он жить в Жанлуне, но если у нас всерьез, то он может об этом задуматься. В конце концов, он же кеконец.

– Да, в какой-то степени, – передернул плечами Хило.

– Это еще что значит?

– Энди, может, внешне ты и не отличаешься от местных, но ты больше кеконец, чем когда-либо станет сын Даука. Он носит нефрит, только ему никогда не приходилось убивать ради него или бояться смерти. Он не смог бы стать Зеленой костью в Жанлуне, ты сам это понимаешь. Ты зеленее здесь, – Хило похлопал себя по груди, – и здесь, – он постучал по виску, – вот почему ты нужен клану. Вот почему ты нужен мне… в качестве человека Равнинного клана в Эспении.

Слова Колосса звучали властно, но в них чувствовалась искренность. Когда Коул Хило отдавал трудный приказ, он показывал, что понимает, насколько его трудно выполнить, вот почему люди делали все, о чем он попросит. Анден не знал, что ответить.