Королевский совет уже определил преемника Сона и проголосовал за Гуима Эна, министра внутренних дел. Гуима считали опытным и ответственным политиком с уклоном в популизм.

Он также был давним членом Горного клана.

– Гуим – разумный человек, – беспечно объявил Сон, занял позицию и приставил арбалет к широкому плечу.

Сон махнул левой рукой, просигналив о готовности. Из кустов один за другим в воздух взмыли несколько мячей. Сон быстро сделал череду выстрелов и довольно хмыкнул, когда три пронзенных мяча плюхнулись на лужайку.

– Сейчас трудное время для страны и Равнинных, – сказала Шаэ. – Клан придерживается мирного соглашения лишь потому, что вокруг нас нет мира. Можем ли мы рассчитывать, что Гуим Эн продолжит нажим на острова Увива в отношении контрабандистов? Заставит ли Горных отчитываться перед КНА? Будет ли возражать против Акта о беженцах из Оортоко, когда придет время для голосования в Королевском совете?

Сон отошел в сторону, и Шаэ заняла его место на площадке. Вылетели мячи, Шаэ попала в два из взятого напрокат арбалета. Она поморщилась, испытывая искушение в следующем раунде сбить стрелы соперника Отражением. Когда они спускались, чтобы собрать свои мячи, Сон сказал уже более мрачным тоном:

– Коул-цзен, я присутствовал на переговорах с эспенским дипломатом и прекрасно осведомлен о беспокойстве иностранцев относительно безопасности. Но Акт о беженцах касается мирных граждан. Равнинные будут выглядеть бессердечными, если станут ему противиться.

Он вытер лоб и наклонил грузное тело, чтобы подобрать упавший мяч, а потом вручил его отмечающему результат служащему, следовавшему за ними на почтительном расстоянии, с оборудованием и водой.

– В конце концов, сострадание – это одна из четырех Божественных Добродетелей.

Шаэ не могла не согласиться с доводами Сона, но все же возразила:

– В идеальном мире люди постоянно вели бы себя в соответствии с Божественными Добродетелями, тогда и Возвращение было бы не за горами. Но наш мир далек от совершенства, и мы оба знаем, что приходится идти на компромиссы.

Сон развернулся и выпустил в воздух стрелу.

– Эспенцы просят нас отвергнуть оставшихся без крова вдов и сирот, потому что боятся, будто некоторые из них окажутся югутанскими шпионами. Должны ли мы пойти на компромисс с моральными устоями из-за иностранного давления?

Слова Сона были полны негодования, но тон остался сдержанным, возражал он скорее в пылу полемики. Он не хуже Шаэ знал, что Равнинные в трудном положении. Война в Оортоко вызвала у эспенцев параноидальное стремление держать все под контролем. К их неудовольствию, Королевский совет твердо стоял на своем и отказывался выделять солдат или дополнительный нефрит для их сил в Оортоко. И все же Шаэ вела клан в сторону расширения бизнеса и торговых отношений с Эспенией и открыла отделение офиса Шелеста в Порт-Масси.