— А мы вас только завтра ждали, — слащаво улыбаясь, заявил примчавшийся как ветер начальник базы. — Главный оркестр ВВФ заказали, трибуны для публики приготовили…

— А ресторан? — усмехнулся Колычев, помогая выбраться наружу бледному как снег цесаревичу.

— Что с его императорским высочеством? — округлил глаза адмирал.

— Укачало, — еле заметно усмехнулся Николай, осторожно ступая с трапа на бетон летного поля. — Ну вот я и вернулся…

Судя по всему, об их возвращении доложили не только аэродромному начальству, поскольку скоро на базе приземлилось множество ботов с самыми разными эмблемами на бортах. На одних красовались знаки командующего ВВФ, на других жандармского корпуса, а на двух самых больших — императорские вензеля.

— Коленька! — бросилась к сыну императрица, и, не обращая никакого внимания на присутствующих, принялась осыпать его поцелуями.

— Иди-ка сюда, брат Колычев, — с непроницаемым видом велел Марту царь и отвел его в сторонку.

На языке уставшего как собака капитана «Ночной Птицы» вертелось что-то вроде: «Мы, конечно, родственники, но не настолько близкие», но он невероятным усилием смог удержаться от неуместной остроты.

— Мне тут кое-что доложили из Чунцина, — начал император, — да я, признаться, не поверил, что ты такой дурак, чтобы цесаревича в огонь сунуть. А теперь вот вижу, что зря на твое благоразумие полагался… Ты что, мать-перемать, творишь!

— Государь, — кротко отозвался Март, когда первый приступ монаршего гнева миновал, — я со смирением приму любое наказание от вашего императорского величества, но прежде чем огласить приговор, прошу вас…, взгляните на ауру вашего сына!

— Что? — грозно нахмурясь, протянул Александр, но потом в глазах его мелькнуло понимание, и он опрометью бросился к цесаревичу и растолкал собравшихся вокруг него людей. Беглый взгляд через «сферу» подтвердил слова Колычева.

Вокруг его сына переливалась небесной синевой с алыми и изумрудными всполохами самая настоящая аура одаренного. Бог весть какой силы и направленности, это станет понятно только через некоторое время после инициации и соответствующих исследований, но главное не в этом. Его наследник — одаренный! И ни одна тварь не сможет протянуть свою грязную руку к скипетру его предков…

— Марцеву сюда! — еле выдавил из себя задыхающийся от переполнявших его чувств отец.

— Но ее превосходительство, скорее всего, спят, — возразил сдуру один из свитских, очевидно, питавший совершенно чрезмерное для его должности почтение к гроссам.

— Да мне по хрен! — вызверился «хозяин земли русской». — Даже если она с мужиком спит, выдернуть ее и сюда доставить!