Закончив свой короткий спич, царь впился глазами в лица сенаторов и без труда прочел в них целую гамму чувств: от растерянности до недоверия и плохо завуалированной злобы.

— Но это невозможно! — выкрикнул кто-то из зевак, но тут же заткнулся, очевидно, сообразив, что поставил под сомнение слова своего императора.

— Чтобы не быть голословным, — сделал вид, что не обратил внимания на дерзость, продолжил Александр, — я предоставляю слово академику Марцевой. Прошу вас, Лидия Михайловна!

— Благодарю, ваше величество, — отозвалась глава клана медиков и поднялась со своего места.

— Дамы и господа, — начала она, — подтверждаю, что я и другие специалисты нашего центра обследовали цесаревича после его возвращения с Дальнего Востока и после непродолжительного консилиума пришли к общему мнению, что его императорское высочество Николай Александрович овладел Силой и способность выходить в энергосферу!

— Но как это возможно?!

— А в чем дело, коллеги? — едва заметно пожала плечами ректор Академии Одаренных, — подобные прецеденты хоть и редко, но случаются.

— А насколько велики способности его высочества? — проскрипел глава придворных князь Голицын, с ненавистью взирая на Марцеву, и не подумавшую предупредить остальных членов Совета о столь чрезвычайном происшествии.

— Об этом судить еще рано, — проявила дипломатию Лидия Михайловна, — но уже вполне очевидно, что потенциал достаточно велик и при должных усилиях может развиться еще больше.

«Да скажи ты прямо, старая сука, станет он гроссом или нет!» — читалось в глазах сенаторов, но ответа от нее так и не последовало.

— Впрочем, в последнем все присутствующие могут и сами во всем убедиться, — ухмыльнулся Александр III, после чего по его сигналу в зал заседаний Таврического дворца вошел цесаревич.

Это было далеко не первое его появление на официальных мероприятиях, но теперь перед сенаторами стоял не робкий и послушный мальчик, а крепкий и уверенный в себе молодой человек, в ауре которого ясно читался красный цвет военного, голубые отблески пилота и, что было особенно неприятно для некоторых сенаторов, оттенки зеленого, присущие политикам.

— Твою ж маман! — с глубоким французским прононсом выразил всеобщие чувства Голицын, после чего уже спохватился и добавил. — Радость-то какая!

Царь оглядел собравшуюся публику с видом победителя. Сегодня он был необычайно сосредоточен и одновременно весел.

— Итак, несмотря и вопреки злой воле врагов царской семьи, чьи действия едва не нанесли непоправимый ущерб империи, мой наследник стал сильным одаренным и отныне соединяет в себе все достоинства и возможности, необходимые для того, чтобы со временем заменить меня на престоле всероссийском.