– Что, если я возьму правильную вилку, но запихаю в рот кусок мяса, как варвар? Или разом залью себе в глотку целую кружку эля? Все твои старания окажутся напрасными.

Хан был очень усердным учеником. Юноша всегда читал то, что задавала Раиса, и беспрекословно исполнял необходимые роли в практических импровизациях наставницы. За два последних месяца речь бывшего вора существенно улучшилась, хотя жаргонные словечки в ней проскальзывали до сих пор, потому что за них Раиса не взимала плату. За столом Хан вел себя практически безупречно. Когда следил за собой.

Правда, иногда юноша казался невероятно уставшим, зевал после ужина и даже пару раз задремал на занятии.

– Стоит ли тебе сейчас тратить время на изучение этикета? – спросила как-то Раиса, впервые заметив его истощенное состояние. – Как я уже говорила, ты и сам бы вскоре все освоил.

– Приношу свои извинения, – ответил тогда ученик. – Дело не в твоем обществе. Если ради кого я и хотел бы бодрствовать, так только ради тебя. Просто вчера я поздно уснул, вот и все.

Однако, казалось, Хан ложился поздно каждую ночь. Раиса предположила, что у него была подружка.

«Даже если так, то меня это не касается», – убеждала себя принцесса.

Было очевидно, что Хан умел вести себя с девушками, и он не раз оказывал ей знаки внимания. Часто во время занятий Раиса чувствовала на себе пристальный взгляд, подняв глаза на Хана, замечала, что он рассматривает ее так, будто она была замысловатой картиной известного мастера. Напористость юноши была соблазнительна.

Иногда ученик пододвигал стул к принцессе, когда они оба читали одну книгу. Юноша всегда соблюдал дистанцию в несколько сантиметров, словно интуитивно ощущал, где находилась Раиса.

Когда Хан сидел, уткнувшись в учебник Фолка, она ловила себя на том, что любуется линией челюсти чародея, покрытой светлой щетиной, шрамом, который едва не доходил до его правого глаза, и мускулистыми руками с выступающими венами.

Раиса подмечала абсолютно все. Зевая, юноша потягивался, как кот, и прикрывал рот ладонью. Волосы его переливались множеством оттенков – желтоватым, кремовым, красновато-золотым и серебристым. Когда Хану требовалось время на обдумывание ответа, он повторял вопрос. А еще часто косился на дверь, что, вероятно, было следствием жизни на Тряпичном рынке, и хватался за нож, когда был напуган. Также чародей часто запускал руку под рубашку, чтобы наполнять амулет силой.

Хан не был высокомерным или заносчивым, однако в нем чувствовалась уверенность. Он определенно знал, чего хотел и каким образом этого добиться. На пути у этого юноши лучше было не вставать. Вероятно, на Тряпичном рынке он выжил именно благодаря этим качествам.