Рыдания обессилили Соль. Уголки глаз горели, а тело непослушно дрожало, словно придавленное огромным валуном. На неё навалилась нечеловеческая усталость, и размытый поверхностный сон почти забрал её в свои объятия, когда со стороны окна донеслось шевеление. В ужасе подскочив на постели, Соль увидела в свете настенной лампы лицо Тори. Он совершенно бесцеремонно вскарабкался по карнизу на второй этаж и, перекинув ноги через подоконник, ввалился в комнату.

– Дверь была заперта, – виновато улыбнулся он.

– Я её заперла. Чтобы ты не вошёл. – Немного остыв, Соль больше не могла быть такой колкой. Да и что уж там – она была невероятно рада увидеть его снова.

– Я тут это… принёс. – Тори неожиданно вытащил из-за спины букет пожухлых подсолнухов. Соль не могла поверить своим глазам: откуда он знал? – Подумал, что они тебя хоть немного порадуют.

Она медленно подошла к Тори, осторожно, словно изучая, коснулась жёлтых лепестков. Умудрился же отыскать подсолнухи в это время года…

Приняв цветы и прижав их к груди, Соль уткнулась лбом Тори в грудь. Слёз не осталось – лишь всеобъемлющее липкое чувство ужаса и отрешённости. Он обнял её и прижал к себе. Его объятия были крепкими, может, даже чересчур. Этот момент не был похож ни на один из прошлых. Его горячие руки обвивали её маленькое уставшее тело, словно боясь отпустить хоть на секунду и потерять навсегда.

– Я никогда раньше не видел смерть, – начал вдруг Тори. – Только в детстве случайно лягушку палкой пришиб. Потом неделю мучался. А после… Только когда папа умер…

Он говорил негромко, шепча прямо над её макушкой.

– …но и то казалось неправдой. Он умер где-то далеко. И мне было стыдно, что я не горюю. А потом, на острове… Когда Нат убил тех стражников… Я вдруг понял, что всё по-настоящему. Было очень страшно. Боги, у меня чуть сердце не остановилось. Они лежали на полу мёртвые. По-настоящему. Я не знаю, каково это – убить кого-то, – добавил он после продолжительной паузы, – не знаю, смог ли бы я. И представляю, как это страшно. Не понимаю, как ты держишься. У тебя, похоже, задница из стали…

– Вот вообще ни разу не из стали, – грустно улыбнулась Соль, зарываясь носом в его рубашку. Её больше не волновали приличия и собственная гордость. Она вдыхала его запах, и от него на душе становилось спокойнее. – Лежала тут и скулила, как побитая собака.

– Может, ещё не поздно отступить? – неожиданно спросил он и почувствовал, как Соль заметалась в его руках, желая отстраниться.

– Не смей, – запротестовала она. – Не смей даже думать об этом, слышишь?!