– Это мы у тебя должны спросить, – процедила Афина. – Ты ничего не помнишь о том, как ты тут оказался?

– Хм… Нет?

«У него случаются приступы, во время которых он ходит, двигается, разговаривает и ничего потом не помнит. Раз у него провалы в памяти, может ли он не помнить, как убил Семелу? Потому и не признался в этом. Потому что, по его мнению, он никого не убивал». Ари зацепилась за эту мысль. Как там говорил Просимн? При всей его недалекости, у него был опыт взаимодействия с преступниками. «Слишком красивая, с такими всегда что-то не так». Что ж, Аполлон не просто был слишком красив – он был слишком идеален.

– Помнишь, что ты нам говорил? У тебя раньше случались приступы сомнамбулизма?

Казалось, он не особо удивился шквалу вопросов, лишь горделиво вскинул голову, стараясь не потерять лицо. Возможно, «золотой мальчик» привык просыпаться в чужих комнатах, ничего не помня о прошедшей ночи? Как бы не решил, что три подружки пригласили его ради постельных утех…

– Перебрал, дамы. – На каждую Аполлон бросил фирменный пристальный взгляд из-под ресниц, и Ари невольно подтянула пижамные штаны. «Наверное, у меня сейчас такое гнездо на голове…» – мелькнула глупая мысль.

– И это все? А твоя ругань в адрес декана, какие-то заунывные пророчества?

– Ну, я пойду? – Он ослепительно улыбнулся, игнорируя ее слова. – Извините за беспокойство, дамы.

И прежде, чем они успели остановить его, он хлопнул дверью.

– «Извините»? – вспыхнула Афина. – У меня из-за него режим к чертям полетел!

Ари слабо улыбнулась, стараясь отвлечься от своих подозрений:

– Возмутитель спокойствия. Догоним его и покажем, где раки зимуют?

– Не на людях.

Они пошли на кухню, все еще сонные и растрепанные. Гестия поставила чайник, высунулась в окно.

– Я тут подумала…

– Не к добру это. – Афина все еще злилась на весь мир.

– Нет, ты послушай. То, что он говорил про декана, про нас, про богов… И эти его странные пророчества… Вы скажете, что я свихнулась, но у меня просто мурашки по коже. – Она закурила. Дым кружился над ее головой, кончик самокрутки вспыхнул оранжевым – единственная яркая деталь на фоне черного траурного пейзажа за окном.

Ари кивнула: даже будь Аполлон сумасшедшим, в его словах звенела такая убежденность, что проняло бы любого. Но ей сейчас было не до его безумных пророчеств. Мысли снова возвращались к тому, что беспокоило ее больше всего. «Сестрица, кажется, я сильно напортачил» – так сказал Аполлон на вечеринке и попросил Артемиду выйти. А она, конечно, пошла с братом, потому что, несмотря на их бурные ссоры и несхожесть характеров, всегда была на его стороне.