– Ни за что бы так не поступила с другом.

«С другом», – мысленно повторила Ари. Звучит красиво, только были ли они друзьями на деле?

Ее настроение передалось Артемиде. Теперь они будто разыгрывали партию в шахматы, в которой у Ари оставалось совсем мало времени, чтобы продумать следующий ход.

– А с врагом? – «Ох, какой рискованный ход, Ари. Попридержала бы ты коней».

– С врагом – возможно. Например, я тут кошмарю браконьеров… – Она блаженно зажмурила голубые глаза, в точности такие, как у ее брата. – Кстати, скажи мне как филолог…

– М?

– Есть такое слово?

– «Кошмарить»?

– Ага.

– Оно жаргонное. Отличается от общего, литературного языка.

– Но его ведь можно употреблять? Конечно, оно отличается от других. Но это не делает его хуже.

«Мы уже говорим не о лексических единицах», – безошибочно угадала Ари.

– Но иногда и оно может испортить текст.

– Мы говорим о каком-нибудь конкретном тексте? – Подплыв совсем близко, Артемида улеглась на мелководье. Ветви плакучей ивы почти касались ее выбритой макушки: последний раз они виделись позавчера, но Артемида уже успела сменить прическу.

«Она проницательна. – Ари почти обрадовалась этому. – И не держит меня за дуру, как тогда, на ритуале Чистки, когда все убеждали меня в том, что я спятила».

– Да. Я пишу и не могу подобрать подходящее слово. Я могла бы вставить этот жаргонизм, как наиболее подходящий, но не испортит ли он все сочинение? Не изменится ли от этого весь смысл? Если я хочу написать грамотный текст, придется посидеть над словарем и перебрать все возможные синонимы. И тогда найду единственный верный. Доберусь до истины.

Артемида, казалось, размышляла над ее метафорой.

– Знаю, к вам вчера ночью брат приходил, – неожиданно сказала она.

Ари закатила глаза. «Тему она переводить не умеет».

– Приходил.