Устроившись поудобнее, Ари попыталась сосредоточиться на конспекте, который захватила с собой в надежде, что успеет подготовиться к завтрашнему тесту. Вдруг ей удастся выдать что-то сносное в задании с развернутым ответом? Тогда Госпожа Уродливый Пиджак, наверное, грохнется в обморок от изумления…

Автобус подпрыгнул на очередной кочке, и Ари выругалась, едва не перевернув на тетрадь термос с холодным чаем. «Ехать в глушь на охоту с человеком, подозреваемым в убийстве, – размышляла она, отложив записи. – Я была лучшего мнения о своем интеллекте. Но ведь нас с Артемидой можно считать хотя бы приятельницами? Говорят, невозможно пережить вместе смертельную опасность и остаться совершенно чужими людьми. Нас бы пристрелили, если бы не она… И ее пистолет, ага. В бардачке. Ничего подозрительного, самое то, чтобы встретиться с ней у черта на куличках». Когда Ари уже в красках представила надгробие, которое следовало поставить на остатках ее мозга и нервной системы, водитель затормозил.

Утром Артемида пообещала встретить ее на остановке, и теперь Ари озиралась по сторонам, ежась от ветра. Холодный голубой пейзаж казался приятнее наксосской глухомани. Возможно, это даже был какой-то заповедник: она не слишком хорошо разбиралась в таких вещах.

– Эй! – послышался за спиной звонкий девичий голос, и Артемида, на секунду высунувшись из-за ствола, помахала рукой. – Давай сюда!

Но не успела Ари сделать и пары шагов под кронами деревьев, как совсем близко громыхнул выстрел, эхом разносясь по лесу. Потревоженные птицы с криком закружились над головой, и она инстинктивно повалилась на траву. Сердце бешено колотилось, руки ходили ходуном. В худшие дни Тесей учил ее, как вести себя под огнем – на случай, если он опять не найдет денег и «за ним придут». Так и не пришли, кстати. Уроды.

– Ничего себе встреча, – прошипела Ари. – Это у нее вместо приветствия, видимо.

На место страху пришла злость. Извечная черная змея внутри мотнула хвостом, подстегивая в ней ярость.

Артемида снова высунулась из-за ствола, но уже с противоположной стороны. Как она успевала так быстро передвигаться?

– Ари, вставай, не бойся! Давай за мной. Тут браконьер, но он тебе ничего не сделает. – Голос у нее был ужасно довольный. – Уже не сделает.

«Может, она не хотела попасть в меня. А может, стреляла вообще не она, а браконьер».

Ари медленно поднялась, демонстративно отряхнула пальто и снова зашагала по склону, чувствуя, как сердцебиение замедляется.

«Артемида – неплохая девчонка, но я не доверяю ей, – напомнила она себе. – Никому из Двенадцати я больше не могу доверять». Это была очевидная мысль, к которой Ари пришла еще после ритуала Чистки, когда впервые увидела призрак Семелы. А сколько раз Просимн предупреждал о том, что она бросает вызов этому студенческому дому? Но сейчас она по-настоящему ощутила тяжесть этих слов. Ведь еще недавно переживала, что не вписывается в Двенадцать. Может, посмеивалась над их странностями, но восхищалась ими, а теперь… «Никому» – значит, сейчас ей нужно держать ухо востро, хитрить и лгать, забыв о том, что Артемида помогла ей. «Никому» – значит, не доверять даже Афине – гениальной и раздражающей, но всегда готовой помочь. «Никому» – значит, даже Гестии…