Ари кивнула.

– Я сказала ей спросить Зевса про Тифона. Мол, это его заводит, он обожает эти свои шрамы, такой мужественный с ними… Я знала, что для него это очень… очень болезненное воспоминание. Честно, я думала, что он, услышав это, просто выставит ее за дверь, я не предполагала, что…

– Подожди, подожди, – перебила Ари. Разгадка казалась нелепой. Ей вдруг почудилось, что она падает, – все происходило слишком быстро, чтобы она успела что-то понять. Их жизни представляли собой паутину, и Ари каким-то образом запуталась в ней.

– Что такого в Тифоне? То есть… – Она нахмурилась. – Я понимаю, он сильно ранил Зевса, но разве вопрос об этом – повод убить человека?

– Нет. – Гера судорожно вздохнула. Тень от той высокомерной, непринужденной, самоуверенной девушки, которую Ари знала. – Но это был отголосок его прошлой жизни. Понимаешь?

Ари не понимала, и Гера снисходительно продолжила:

– В тот самый момент, когда Семела задала этот вопрос, он почувствовал импульс. Он запаниковал. Это еще не было воспоминанием, нет, воспоминания начались после смерти Семелы, или даже после пропажи Диониса… Но это был их отголосок. Снова услышать страшный грохот битвы, от которого затрепетали даже титаны в Тартаре; снова пережить минуты, когда твое тело сдавливают в змеиных кольцах и извлекают из него сухожилия, оставляя тебя в вечной агонии… Можешь себе это представить?

Ари согласилась, что приятного в этом мало.

– Он не контролировал себя. Клянусь, он не хотел, он был по-настоящему потрясен, когда рассказывал мне об этом. И я полностью поняла его. И, думаю, он тоже понял меня. Хотя, признаюсь, впал в такое бешенство, когда узнал, что это моя вина…

– Твоя вина? – не выдержала Ари, вскочив на ноги. – Да мало ли что ты там сказала! Да, ты повела себя как последняя сука, но не ты пробила девушке череп и не сбросила ее с лестницы!

Женщина за стойкой недоуменно изогнула бровь, и Ари снова сконфуженно села за стол.

«Они оба безумны, – беспомощно думала она. – Один прикончил невинную девушку, которая случайным вопросом вызвала у него приступ паники. А другая искренне считает, что это ее вина».

У нее кружилась голова.

– Ари? Ты как? – Гера схватила ее за руку.

– Все нормально, – глухо сказала Ари, ощущая сильнейшее презрение. – Но иногда я правда тебя не понимаю. Ты готова оправдать человека, которого… который…

Слова ускользали, точно песчинки. Вспыхнув, Гера отстранилась:

– Не смей так смотреть на меня.

– Как?

– Будто ты святая. Будто не знаешь, каково это, быть зависимой от кого-то.

Ари вздрогнула.