– А наше время, – отозвался Зевс, – никогда не закончится.

Внизу послышался шум: Аполлон, окруженный стайкой почитательниц, расчехлял гитару. Ари вспомнила, как он заявился к ним ночью, полуодетый и бормочущий бессвязные пророчества. Как он там говорил? «Мы освободимся, но этот мир не падет, ибо лукавая смертная, бросившая вызов богам, обманет сам Хаос».

Ари невольно улыбнулась. «Ох, Аполлон, если бы ты знал, что я хочу сейчас сделать… Оказывается, ты на удивление хороший предсказатель».

Отсюда кампус казался нагромождением крыш, башен и шпилей. Мир на границе двух миров.

Горячие руки Диониса обвили ее со спины.

– Кажется, мы еще ни разу не занимались сексом на крыше, – пробормотала Ари будто бы себе под нос. – Какое досадное упущение.

– Мы останемся вместе, дарлинг, – мягко пообещал он. – Мы вернемся на Сайд, и больше я тебя не отпущу. Больше ты никогда не останешься одна.

Она вспомнила слова Гестии. «Тобой движет страх снова остаться покинутой. Уязвимость перед своим прошлым. Когда придет черед сделать выбор, просто не торопись с выводами».

«Я не тороплюсь, – мысленно ответила ей Ари. – Но вот мой выбор: тот, кого я люблю, и целый мир, который я тоже полюбила, который может сгореть и умереть. Что, если я не хочу выбирать?»

Только сейчас она окончательно осознала, что вот-вот случится.

«Путешествие в один конец».

Пальцы потянулись к карману.

– Пока мы вместе, – прошептала она.

Он крепко схватил ее за предплечье, и на секунду у нее перехватило дыхание: неужели он разгадал ее план? Но он только улыбнулся и спросил:

– Расскажешь мне, как ты нашла убийцу Семелы, когда мы вернемся?

Сердце Ари понеслось вскачь. Ладонь в кармане нащупала сосуд с водами Леты, реки, дарующей забвение.

– Конечно. Если хочешь, я всю жизнь буду тебе об этом рассказывать.

Если его и удивили ее слова, виду он не подал. Только поцеловал ее в шею, увлеченно вырисовывая пальцами узор на спине.

– Можно ли исцелить безумие бога? Едва ли. А может ли бог забыть об этом безумии? – шепнула она и ухмыльнулась, опрокидывая пузырек на свои губы. Последние лучи уходящего солнца сверкнули, отражаясь в черных водах реки забвения. У капли, попавшей на язык, не было ни вкуса, ни запаха.

Персефона, сама того не зная, сделала Ари самый дорогой подарок из возможных. Как жаль, что она наверняка забудет ее поблагодарить.