Кроме того, трюмы обоих нефов за путь от Акры до Смирны забились под завязку, так как Максим разбойничал самым безобразным образом, без оглядки на раскрытие. Ведь вся команда кораблей, слуги и воины были под присягой рода Эрдо, а свидетелей он не оставлял, причем, совсем не из-за излишней жестокости. Все оказалось прозаичнее — ему требовалась мана, расходуемая даже после выхода в море. Ведь эту сотню 'лиц', что он себе набрал и продолжал цеплять на разных кораблях при абордажах, требовалось не только тщательно вылечить, омолодить и укрепить физиологически, ибо ему нужны дееспособные слуги, а не вечно больной балласт, но и языкам обучить. Вот он и подчищал все встречные корабли, поглощая прану на них даже из крыс. Тысячи поглощенных жизней. И все равно — в Смирну он прибыл с потенциалом, заполненным едва ли наполовину.

Однако, вопреки негативным ожиданиям этот греческий город в Малой Азии встретил его очень гостеприимно, так как слухи о бароне Максиме ад Эрдо докатились сюда много раньше его весьма утлых суденышек. Слишком уж он знатно отметился в Иерусалиме и Акре.

— Господин, — постучавшись, заглянул в кабину Годриг, — там пришел какой-то священник. Просит вас позвать….

— Доброго здравия, святой отец! — Поприветствовал дракон подозрительного мужчину в сутане.

— Вы барон Максим ад Эрдо?

— Да. Собственной персоной.

— У меня для вас письмо.

— Вот приятная неожиданность! Не думал, что знакомые мне люди, знают, что я здесь. Я ведь не планировал сюда заходить. Даже паломников оставил в Акре, намереваясь плыть на запад к дальнему проливу.

— В Смирну приехал патриарх Герман и его святейшество, наслышанный о ваших подвигах в Святой Земле, желает с вами встретиться лично.

— Это честь для меня! — Как можно более искренне произнес дракон. — Когда и где?

— Точно мне не известно, — чуть стушевался священнослужитель. — Все должно быть в письме.

В общем, немного еще поговорили, но Максиму ничего толком из священника вытянуть не удалось. А применять магию он не решился, так как на причале было очень много зевак, моряков и иных совершенно не нужных глаз. Поэтому, тепло распрощавшись со столь таинственной личностью, он вернулся в свою каюту и вскрыл письмо…

— Годриг!

— Да, господин, — спустя полминуты в дверь вошел рыцарь.

— Отправь в город двух человек, пусть поспрашивают о патриархе Германе. Чего хочет? С кем воюет? Только без особого шума.

После чего вернулся к делам куда более насущным, а там было чем заняться.

Оба нефа были уже разгружены и подняты на камелях до совершенно ничтожной осадки в полметра. Само собой, все паруса и такелаж, включая мачты, были сняты. А плотники, нанятые в порту, вовсю трудились. Ставили мощное рулевое перо на металлических петлях. Штурвал. Брашпили для тяжелых якорей. Укрепляли набор. И так далее. Но главное делали на берегу — новые паруса и такелаж. Сам того не ведая, Максим собирался превратить свои нефы в подобие двухмачтовой брамсельной шхуны с гафельными парусами. Совершенно невероятное в то время парусное вооружение не вызывало ничего кроме удивления и осуждения со стороны знающих мастеровых. Но люди Максима просто выполняли его приказ, а остальные работали за деньги. Дескать, дурит и пусть дурит, лишь бы платил исправно.