— Любо! — Заорала толпа.

— Максим Петрович, выходи сюда. Чего сторонишься? Не ты ли голод зимой остановил честь по чести?

Дракон тяжело вздохнул и двинулся на помост, понимая, что церковники решили изменить условия уговора и придется выкручиваться по ходу дела.

— Новгородцы! — Крикнул Максим, взойдя на помост, и поклонился толпе, которая ответила ему одобрительным гулом.

— Слышали мы, что не только подворье держать желаешь, но и земли для дела. Где сесть хочешь, Максим Петрович? — Величаво и громко обратился к нему один из бояр.

— По низовью Невы, — в том же тоне ответил дракон. — Да острова, что по губе расположились взять. Крепость там желаю поставить, дабы славный Новгород от шведа да дана охранить. Да и кораблям моим в реке тесно. Большие.

— Доброе дело, — важно кивнули бояре. — Ну как, новгородцы, дадим земли Максиму Петровичу?

— Дадим! Любо! Да! — Кричала толпа, разогретая Спиридоном.

— Да только невместно благородному идти под кого из нас, — продолжил тот же боярин. — И нам от того неловкость, и тебе поруха чести. Посему, — повысил он голос, — предлагаю от сего момента почитать Максима Петровича за боярина новгородского и посадить его наместником вашим в Ладоге. Дабы крепость легче строить было, да Волхов запирать вернее. А земли по низовью Невы и острова в ее губе отдать Максиму Петровичу под вотчину родовую. Что скажите, новгородцы? Хорошее дело, посадить победителя наместника султана стеречь Великий Новгород от шведов да данов?

— Да! Да! — снова взревела толпа и дракон, поняв, что негоже отказываться, стал расшаркиваться и благодарить горячо люд новгородский да бояр.

А потом, насытившись общением с народными массами до натуральной тошноты, пришел черед боярскому застолью. Шутка ли — новый род боярский при Новгороде начался. Такое просто так нельзя оставлять. Не поймут. Поэтому стали обмывать. Трое суток. Притом не только бояр пришлось Максиму спаивать, но и всех желающих угощать. Поэтому те запасы испанского и итальянского вина, что он придержал, ушел весь до последней капли, прежде все успокоились…

— Зачем? — Переспросил Спиридон, лукаво улыбнувшись. — А ты думал, просто так сядешь. Барон и барон. Стеречь, дескать, буду. Кто тебе поверит в том?

— Я просто хотел купить земли. Купить! Влезать в эту банку с пауками я не собирался.

— Выбора у тебя нет, — грустно усмехнулся архиепископ. — Ты ведь должен понимать, что я здесь сижу пока это выгодно большинству бояр. А никто из них не пожелал бы взять тебя под свою руку. Уж больно лихой сказ про тебя идет. Или ты думаешь, что патриарх митрополиту не отписал о множестве пропавших кораблей? А ведь там ты должен был проплывать. Но он тебя не винит, ибо грабил католиков да мусульман. С них станется. Если, конечно, те деньги в земли православные привез и для дела пристроишь. Но в том сомнения нет — зерно ведь ты на что покупал? Али не лихим делом добро вырученное? Вот. Многие бояре тоже имеют уши и уже знают о том, какой ты погром в Зунде устроил.