У странного треугольного алтаря, обитого листами чёрного металла, собрано неисчислимое количество подношений, бережно собранных за жизнь «Весов». Теперь они могут это принести в жертву, чтобы воззвать к тому «огню», который стал маяком, ведущим на самое дно ада.

– Да начнётся обряд! – провозгласил культист, вынув филактериум, который зловеще заиграл алым светом, вокруг хрусталя замерцали секундные искорки и молнии.

Фигуры стали качаться, будто деревья на ветру, издавая молитвенные завывания и гул. Проклятые литании и молитвы скверные, содержащие смысл обращения к темнейшему злу, полились из чёрных уст сектантов.

Распорядитель действа подошёл к алтарю, ступая по довольно гладкому полу, который украшен резьбой, цитатами из несвятых писаний «Весов». Он вознёс над головой багровой яблоко, и алый свет залил всю залу, споря с факелами, отразившись гранатовыми мистическими огоньками в глазах еретиков. Из чаш по краям у колонн храма клубится пьянящая вонь благовоний, смешанных со светопылью и галлюциногенной травой, вводящих сектантов в транс.

Ноги архиеретика подступили к алтарю, у которого собраны артефакты, вещи силы из разных времён. Амулеты, кольца, кожные лоскуты, черепа и шкуры – все они обладают какой-то мистической силой, тайным значением, которое известно лишь больному разуму составителя ритуала.

Филактериум лёг в специально вырезанную ложу, заиграв всполохами света, молний и искр с новой силой, пронизав алтарь линиями энергии. Пространство вокруг задрожало и задёргалось, как над большим пожаром.

– Концентрированная ярость и жестокость разрушит твою клетку! – пропел архиеретик. – Филактериум – сердце твоё.

– Воистину! Воистину! – поддержали его сектанты.

Пальцы откупорили золотую колбу, и на филактериум вылилась голубоватая жидкость, мгновенно просочившаяся в стекло буреносного сосуда, приумножив количество искр и молний, сделав их ядовито-фиолетовыми. От алтаря стал исходить пурпурный дым, густо обволакивающий всё вокруг.

– Слёзы ложного бога и могущественного мага пробудят в тебе душу и явят нам!

– Воистину! Воистину!

Из колб и сосудов стала литься кровь, и высыпалось несколько пар глаз. Сохраняемые магией от разложения и усыхания столетия, они были пущены в дело.

– Кровь и очи дочерей гибели, проводниц смерти этого плана бытия – напитают тебя духом разрушения и огнём смерти!

– Воистину! Воистину!

На этот раз ересиарх возложил на алтарь не предмет, но старый, неимоверно старый идол, который указывал путь для «Весов», называл им цели и говорил устами своими речи «повелителей эфирного моря». У филактериума поставлена конструкция, отливающая латунью, серебром и полированным железом, представляющую грубую куклу ребёнка. Древний мастер сделал худое тело, простые конечности, нашпиговал всё шестернями и рычагами, из кожи и металла сотворил «голосовые связки» обив это листами золотистой латуни. В глазницах на происходящее бесстрастно «взирают» стёкла.