– Ты мог поверить в Золотом лесу, что всё закончится так? Что мы вместе, душа к душе, придём к… моему первому дому?

– Нет, Кайль. Но я заметил, что в твоей речи пропала ко мне язвительность, – улыбнулся инквизитор. – И речь стала… иной.

– Потому что с тобой часто провожу время, – ответила тёплой улыбкой девушка. – Вот от тебя вежливости и официозности речи и набралась.

Солоноватый привкус воздуха, холод ветра морей и небо, словно возвещавшее об Армагеддоне, слегка успокаивали Сигизмунда. Он поглаживал фламберг, пытаясь сосредоточиться на оружии и выбросить мысли о возможном бое. Без сомнения, его гложил страх. В какие сумасшедшие атаки он не бросался, но там он отвечал только за себя. Сейчас же он должен сложить жизнь, но не дать умереть Велисарию, просто обязан не посрамить имени Церкви.

«О Творче, помоги мне», – взмолился парень, как на его ладонь легли пальцы девушки, а её голос остановил поветрие страха в душе.

– Всё будет в порядке.

Лодка вскоре причалила к нижнему порогу пристани, откуда можно было взойти в порт. Велисарий крепко ухватился за борт и поднял себя, глубоко дыша. Несмотря ни на какую магию доспехов, несмотря на превосходство в артиллерии и войсках, и на то, что позади него два серафима, он волновался. Резко дернувши себя, он вышел из посудины, ступив на холодный камень порта. С отзвуками грохота сердца в ушах, Сигизмунд последовал за Консулом, держась с Кайль плечом к плечу.

Они смогли оглянуться и поникнуть от образа пустоты. Под тяжёлым монолитным небом в объятиях вечной ночи порт выглядел зловеще. Помимо пустующих построек верфей и пары складов тут практически ничего не было. Разве только массивные и колоссальные тотемы, высотой в пять метров, на которых с шелестом развивались чёрные знамёна с руническим вороном. Пустота царствовала до самих скал, из которых торчали острые башни, и выступали бойницы. Они стали настоящей стеной, внутри которой кипела жизнь тех сектантов, которые взгромоздили на себя бремя воинского служения. Среди вздымающейся горной породы особо выделялись высоченные врата. Выполненные в грубом стиле, обитые металлом, они были украшены орнаментами и письменами, чьё значение изрекалось на древнеинальском и возвещало о силе «Кузенов» и верности их пути.

«Делегацию» уже встречали. У тотема, прямо напротив них, стоял высокий и стройный мужчина, с чёрными как ночь волосами и бледным, как снег лицом. С самого прихода Консула он смотрел на него, не отрываясь. Худые губы дёрнулись в нервной улыбке, перекосившей мрачное лицо Аркта. Тело укрывалось полностью чёрным и гладким доспехом, украшенным золотистыми символами и геральдическими символами птицы, ставшей его знаком. На бедре покоится длинный чуть изогнутый меч, напоминающий каравеллу, сверкающий всполохами огня и электричества и украшенный гравировкой с каменьями на навершии. Выкованный из звёздной стали, закалённый в драконьей крови и усиленный архаичной магией, он прошёл с ним сквозь века. Рядом с Арктом стояла только одна фигура, укутанная в мантию с широким капюшоном, полностью скрывшим лицо.