– Я прожил тысячелетия, – глубоко произнёс Аркт, лик обратился к небу, и в глазах отразилась тьма свинцового неба, родственная тяжести в душе. – Видел безумие смертных и сумасшествие бессмертных, их похоть и кровожадность. Видел то, что тебе и не приснится и не одному из ныне живущих, – речь зазвучала ещё более вдохновенно, завлекая Велисария. – Я видел пылающее над Пангорой небо, горящее от войны магов в небесах. Мне открылся вид погибающего континента, разрезанного огненным и каменным дождём звёздников. Я терял любовь и друзей, служил ложным богам. И нигде меня не покрыл свет, я не ощутил руки Отца, не было наставления, – печально заключил Аркт, опустив лик, всмотрелся в глаза Велисария. – Ничего не было, кроме пустоты.

– И самый безгрешный и хороший может жестоко пострадать, – крепко парировал Велисарий. – Не говоря уже о нас. Ты ждал признания после свершения Азатарону, но не получил его, не так ли? – проницательно подметил Велисарий. – Ведь новым народам Вина не особо-то и нужен был архисерафим, это сделавший… они больше радовались той свободе, которую получили. И ты не можешь этого понять, – грубо произнёс Консул, покачав головой. – Ты ждал признания. Ты послужил Азатарону, Тиру и его родичам во имя порядка тысячи, тысячи лет, но ради ли мира?

– Ради мира я стал палачом. Но я не видел Его света в этом.

– Ты был обычным человеком, но стал полуангелом, и разве не ты не понял силу Его? Как ты мог принять за магию и фокусы Азатарона Его промышление? Качество вершителей порядка и их чёрные сердца не Его рук дело. Каждый свободен в выборе пути своего. Всё дело в награде, Аркт и скорби о потерях.

– А ты её не ждешь? – с вызовом спросил Аркт.

– Мне всё равно, что скажет народ, мне плевать на молву потомков. Верность – Истине, любовь к родному дому и видеть то, как народ идёт от тьмы к свету – выше всяких наград.

– Верность, – ухмыльнулся Аркт, сместившись в сторону фигуры в балахоне. – Чем его верность мне отличается твоей верности?

– Больше нет смысла играть в верность, не так ли, Аркт? – заговорила фигура, сухой и низкий голос прервал речь обоих. – Пришло время раскрыть карты, рассказать, зачем вы оба здесь. Зачем было развёрнуто это представление, в котором вы главные фигуры, главные архитекторы погибели Вина и его прекрасного перерождения.

– Что ты несёшь? – смутился Велисарий, положив ладонь на рукоять меча; увидев готовность господина, телохранители тоже насторожились.

– Весь Эндерал был превращён в огромный жертвенник, на котором лилась кровь. Вы вели тысячи людей на убой, лишь бы напитать силу филактериума, – зарассуждал сектант, став мерно расхаживать. – Все ваши таланты, цели и жестокость были поставлены на службу тем, против кого вы воевали. С самого начала вы делали то, что захотят наши боги. Ни «Кузены», ни эндеральцы, ни даже ты, Аркт, не сможешь перехитрить их. Не смогут они достичь своей цели с помощью маяка душ, так будет иной план, в который вы отлично впишетесь. Те алтари в Вестгарде собирали жизненную энергию в филактериум, – на ладони предстал хрустальный камень размером с яблоко, налитый алой энергией, переливающейся бурями и грозами за стеклом. – Я не хочу, чтобы вы умерли в неведении. Пусть осознание ваших ошибок терзает вас до конца жизни.