– Ты забыл, тварь, кто является твоим злейшим врагом? Ты забыл, что люди скоро смахнут вас с земли, как пыль дорожную?
– Нет! – взвизгнул полевик. – Я все помню! Так я о том и говорю. Они же хуже зверей, люди эти. Я ж просто ненавижу их! А мои-то, мои, это вообще! Вот взять последний случай. Прилег как-то в поле здоровяк ихний, Ильей которого все кличут. Прилег прямо в полдень, ну, я тут как тут. Как принялся я душить-то его! Уж душил я его, душил, уж так душил… Так он, злодей, чихать вздумал!
Полевик зашмыгал носом и продолжил.
– Подняло меня в воздух, закрутило и бросило прямиком под копыта его зверюке злобной. У меня до сих пор голова болит! Особливо, если вспомню про то. И рази можно же так вот жить, возле чудовищ этих? Мне бы в обычную деревню, такую как у братишки, к хорошим людям. А я тут горе мыкаю, эх! – полевик всхлипнул.
– Ладно, пойдем, – Драга двинулся вперед, не оглядываясь, уверенный, что полевик последует за ним.
– А куда это мы? – полевик засеменил следом, испуганно тараща глаза.
– Ты вроде жаловался на скудоумие?
– Да-да, – подтвердил полевик. – И голова у меня еще болит.
– Значит тебе сюда.
Драга прошел в соседнюю пещеру. Все свободное пространство здесь было заставлено разного вида столами. Были тут столы гранитные и мраморные, огромные и тяжелые, больше похожие на древние алтари, и были маленькие столики изящной работы, сделанные из горного хрусталя, яшмы, малахита.
И все они были заставлены стеклянными колбами, ретортами, пузырьками и бутылками. Во многих булькало, дымилось, источая самые разнообразные запахи, от зловония до приятных ароматов.
Полевик шел, раскрыв рот от изумления.
– Обещаю, скоро все твое скудоумие пройдет, залезай сюда, – Драга указал на тяжелых каменный стол-алтарь.
Этот был чист от колб и реторт, но зато здесь в четыре ряда лежали толстые ремни, а у изголовья лежали несколько драгоценных камней. Заскочив на стол, полевик огляделся.
– Красивые камешки, – заметил он, а затем потыкал пальцем ремни. – А это зачем?
– Чтобы ты не слишком трепыхался.
Ремни шевельнулись, заскользили к завизжавшему полевику и быстро оплели его по рукам и ногам. Один из ремней захлестнул рот, и вопли разом оборвались.
Глава девятнадцатая
Глава девятнадцатая