— Жаль. Но лучше бы тебе было не покидать его. Здесь, на земле, твоя жизнь не стоит ничего...

Брен сдавленно вскрикнул и Ральф, обернувшись, увидел как капитан упал с ножом в груди. Инур зарычал, и ему стоило немалых трудов не броситься в бой. Но он знал — именно этого и ждали от него. Стоит ему отойти от девушек...

— Вот видишь, инур. Теперь ты совершенно один. Итак, я даю тебе еще одну минуту на размышление...

В наступившей тишине слышалось лишь похрустывание сучьев под ногами неко, и сопение инура, примерявшегося как бы половчее и одним ударом разрубить вожака надвое.

Шорох, раздавшийся за спиной инура, заставил его вздрогнуть. Ральф метнул назад быстрый взгляд и едва поверил собственным глазам. Откинув одеяло, на ноги медленно поднимался Роланд.

— Это еще кто? — неко невольно отступил на шаг.

— Роланд, ты как?.. — спросил Ральф.

Его взгляд опасливо заметался между неко и карнелийцем — не хватало еще получить в тылу спятившего Роланда.

— Все хорошо, Ральф, — тихо отозвался Роланд.

— Каранелиец! Смотрите! Это карнелиец! — прошелестело среди неко.

4

Роланд не спеша огляделся. Окружившие их воины не были обычными неко. И дело было не только в мечах. «Белоголовые».

Так их называли за белые повязки, которые они надевали в бою. Некоторые, правда, предпочитали красить волосы и шерсть на голове в белый цвет, но тогда им приходилось большую часть времени проводить под капюшонами, так что большинство предпочитало повязки. Они быстро одевались и легко снимались, позволяя неко мгновенно растворяться в лесных зарослях.

Они не были отдельным племенем. Это были самые обыкновенные с виду неко. Они зачастую и жили как все — охотились, заводили семьи и растили детей. Но — до поры до времени. До того часа, когда они брали оружие в руки и уходили в ночь. И тогда они становились «белоголовыми» — жестокими и беспощадными убийцами.

Нельзя сказать, чтобы обычные неко отличались великодушием, но, как правило, они убивали только воинов. «Белоголовые» же вырезали поголовно целые селения инуров и карнелийцев, не щадя никого — ни детей, ни женщин, ни стариков. И они никогда и ни с кем не заключали мира.

На тех, кто стоял сейчас перед Роландом, не было повязок, но он заглянул в глаза вожаку и сразу все понял.

Покосившись на девушек, карнелиец сдвинул брови.

— Их оглушили, — сообщил Ральф. — А вот Брену не повезло.

— Я вижу, — глухо сказал Роланд.