— Много ли этих тварей?

Неко кивнул.

— Слишком много. Один дневной переход, лес закончится и начнется широкая равнина. Почти вся она занята этими.

— И что они там делают? Накапливают силы?

— Да, что-то вроде. Очень похоже, кто-то удерживает их там. Там земли Армании, плодородные и богатые земли. Когда-то мы совершали набеги, мы знаем... Но сейчас там больше ничего нет. Эти твари уничтожили все — окрестные деревни, посевы, пару городков. А землю загадили так, что вряд ли там скоро что-нибудь вырастет.

— Ты сказал кто-то их удерживает?

— Да. Сами по себе эти твари совершенно тупы и безмозглы, но ими кто-то руководит. Иначе бы они давно уже перегрызлись и разбежались. Такое ощущение, что кто-то готовит из них армию вторжения. Впрочем, армия, пожалуй, готова. В лесу уже почти никого нет, вы ведь никого здесь не видели?

— Нет, мы шли по их следам. Но Разлома больше нет, а значит те, кто не ушел, скорее всего погибли.

— Нет Разлома? — удивился неко.

— Его затопило море. Мы едва успели убраться оттуда.

— Но что могло случиться? — воскликнул неко. — Что могло разрушить такие мощные завалы на севере и юге?

— Не знаю, а гадать не хочу, — коротко ответил Роланд.

Неко покачал головой.

— Невероятно... Но если ты говоришь правду, а я склонен тебе верить, это означает, что этой армии чудовищ некуда возвращаться. Они уничтожат Арманию. А потом уничтожат вообще всех. Людей, инуров, неко, вот этих мелких, — он махнул рукой на Тирри.

— Не надорвутся ли? — усмехнулся Ральф.

— Когда ты столкнешься с ними лицом к лицу, ты поймешь...

— Их что, нельзя убить? — подался вперед Роланд.

— В общем-то можно, но они как черви. Их режешь на куски, а потом каждый из кусков нападает на тебя...

— Чушь! — с презрением бросил Ральф. — Ни одна тварь не сможет напасть с разможжеными мозгами!

— Ни одна из привычных нам тварей, — кивнул неко. — Но эти — другие. И они очень разные, они постоянно меняют форму, так что ты не всегда можешь угадать где у них уязвимое место. Но даже так, даже когда ты превратил его мозги в кашу, он через какое-то время оживает. Точнее, оживают его части, они склеиваются, срастаются, и через несколько минут перед тобой новое чудище.