— Вам, Гангель, оставили жизнь только ради Берсона. Так решил Куратор. Он считает, что вы умеете убивать магов. Хотя лично я прикончил бы вас еще в ратуше.

— Мы в одной лодке, сударь.

— Знаю. Хотя не уверен, что вы умеете плыть в одной лодке с кем-то.

Взгляд Каспара обшарил Гангеля с головы до пят, и тот передернул плечами.

— Прекратите свои фокусы, Геллер.

Каспар отвернулся.

— Гангель, надеюсь, вы понимаете, — тихо сказал он. — Здесь решается судьба не только ваша и вашей семьи, не только моя или короля, здесь решается судьба всей Армании… — Заметив, как скривилось лицо Гангеля, Каспар запнулся. — Впрочем, что я говорю. Вам вряд ли есть до этого дело, не так ли?

— Точно, — осклабился Гангель. — Меня тошнит от вашего пафоса. Я беспокоюсь только о моей семье. И если ради нее нужно убить дьявола — я это сделаю.

Каспар усмехнулся.

— Понятно, почему Куратор оставил вам жизнь. Отчасти он прав. Мне, как магу, трудно не испытывать страха перед магом более сильным, чем я. А вы…

— Вы, сударь, просто колесико в огромном механизме, вот почему вы не можете не бояться. Я же всегда был сам по себе.

Каспар вскинул руку, призывая к молчанию.

— Что? — Гангель торопливо защелкнул магазин в скорострел. — Берсон?

— Да, — кивнул Каспар. — Уже совсем рядом.

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

ГЛАВА ДВАДЦАТЬ ТРЕТЬЯ

Исчезновение короля, скоропостижная и загадочная смерть всех его родственников имели тяжелейшие последствия. Армания осталась без законного наследника. Как всегда бывало в таких случаях, началась ожесточенная борьба за власть. Подняли голову удельные лорды, и страна на целых сто лет окунулась в пучину междоусобных войн.

1

Перешагнув порог, Берсень остановился. За баррикадами мебели сверкнули позолотой рыцарские доспехи, защелкали затворы ружей, замелькали черные балахоны магов. А затем наступила мертвая тишина. Воины и маги смотрели на Берсеня, он же широко распахнутыми глазами смотрел только на Сердце.

— Это и есть то, что ему так нужно? — прошептал Эрик. — Этот круглый кусок дерьма?