– Как раз тебе всё покажу.

* * *

Ольжана думала, что «мастерская» окажется пристройкой к особняку пана Авро (а может, к его палаццо – в представлениях Ольжаны он жил с размахом савайарского богача). Но нет.

Мастерской чародеи Двора Лиц называли прямоугольную башню в пять или шесть ярусов. Как объяснила Мореника, во времена савайарского владычества эта башня была построена как кампанила – городская колокольня. Её светлый фасад перебивался полосами из цветных узорных плиток – приглушённо-зелёных, охряных и красных. Окна – стрельчатые арки – соседствовали с такими же стрельчатыми углублениями, похожими на альковы. В них стояли мраморные скульптуры.

Мореника рассказала, что не все чародеи Двора Лиц жили в Мастерской постоянно – спальни располагались на верхних ярусах, – но работали всегда здесь. А из спален выделялась лишь комната пана Авро – ему было тяжело постоянно подниматься по лестницам, поэтому он обустроился внизу.

– Как это? – не поняла Ольжана. – Если ему тяжело, почему он просто не примерит на себя другое тело?

– Смешно. – Мореника толкнула плечом тяжёлую дверь кампанилы. – Ты рассуждаешь как Лале в его первый приезд к нам.

Лале за её спиной молча развёл руками.

– Если на лицо со шрамом надеть маску, шрам никуда не денется. – Мореника шагнула в Мастерскую. – Пан Авро может укутать себя в самые тонкие колдовские кожи, но это не омолодит его суставы. Да, когда он колдует, он может прыгать и плясать, словно ловкий юноша, и никто не заподозрит в нём старика – но поверь мне, сам пан Авро никогда не забывает, каков он на самом деле. Чародейство всегда берёт плату.

Мореника предложила Лале отдохнуть от его многодневной дороги, пока она покажет гостье – перед обедом и если та пожелает – их рабочие комнаты. Лале уже бывал в Мастерской, поэтому легко согласился – Мореника передала заботы о нём Якше и появившейся чародейке, пани Мариголь.

Оказалось, что пани Мариголь знала Лале – не в пример Якше, она давно жила при Дворе Лиц. На взгляд Ольжаны, ей было лет сорок или пятьдесят: маленького роста, с крохотными ладонями. Её лицо зауживалось к подбородку – черты были приятными, мелкими, но Ольжане казалось, что она не могла запомнить их, даже когда смотрела в упор. Ни лисью улыбочку, ни загоревшую золотистую кожу, ни длинную рыже-каштановую косу, стекающую ниже бёдер. Стоило отвлечься, и черты пани Мариголь таяли, как льдинка в тёплых руках.

– Пани Мариголь – искусная чародейка и блюстительница нашей Мастерской, – представила Мореника.

Видно, что искусная: Якша оставался бледен – наверное, нарочно избегал солнца, а пани Мариголь позволяла себе загорать.