– Это вы уже передёргиваете, – успокоил Лале. – В Тачератском господарстве и самой Тачерате полно манитов. И клириков хватает – тех, кто закрывает глаза на то, что карнавальные огни зажигаются чарами. Да и я сейчас совсем не подозрителен: не забывайте, что я путешествую с вами. Это любимый тип клириков у местных – добродушный и с женщиной.

– Как брат Бриан?

– Да, – кивнул Лале со вздохом. – Как брат Бриан.

Кибитка осторожно съехала с моста и направилась к городской площади.

– А они знают, что вы монах? – полюбопытствовала Ольжана. – Как вообще понять, какой клирик является монахом, а какой – нет? Ну, по правилам? – Она посматривала то на Лале, то на людей на оживлённой улице. – Ведь не все клирики приносят монашеский обет?

– Не все, – согласился Лале. Чуть приподнял правую руку и потрогал свой перстень большим пальцем. – Обычно понять можно вот так. Монах носит на себе чёрное железо, даже если не принадлежит ни к какому ордену, – да, мой орден не единственный, но самый известный, богатый и большой. У вас на севере монахов-манитов крайне мало, а вот в Иофате полно – чего я там только ни насмотрелся… И дознавательские цепи разной толщины, и вериги, и браслеты, и ритуальное оружие.

Сейчас Ольжане с трудом верилось, что в мире есть место, где суровые дознаватели пытают колдунов в свете церковных витражей. Как может существовать такое, если под этим же небом существует Тачерата?..

Главная площадь напоминала ровный круг. То тут, то там из мощённой камнем земли вырастали питьевые фонтанчики. На постаменте – устрашающе-смешные маски: струя воды била из распахнутого рта. Фонтанчики облепляли голуби. Голубей тут было полно – они не только плескались в воде, но и, важные и ленивые, гуляли по площади и не всегда торопились отпрыгивать от людей.

Ольжана приподняла ладонь, прикрыла глаза от солнца. Взглянула на ратушу с часовой башней и обернулась: напротив ратуши стоял манитский храм, величественный собор с единственным медово-красным куполом. Ольжана обрадовалась ему как родному.

Купол. Не суровый шпиль на ажурной церкви где-то в Мазарьском господарстве – хотя и такие соборы были красивы настолько, что захватывало дух. Но купола – золотые, медные, медовые – казались ей символом Вольных господарств: раньше такие возводили над языческими кумирнями, а теперь – над обителью Перстов. В них чувствовалось нечто близкое, царственное и великое.

Площадь была запружена народом – торговцами и танцовщиками, рабочими с тележками, разбитными бездельниками, помощниками из соседних мастерских… Стоял многоголосый гомон. Воздух был тёпел и душен, как перед грозой. Ольжана постаралась вытянуться сильнее и осмотреться – любопытно, далеко ли порт?..