Прыжок. Поворот. Качался тяжёлый нефритовый браслет на её запястье. Мореника выныривала из-за покрывала и подмигивала оленьими глазами красивого смуглого юноши. Закручивала другое покрывало вокруг шеи, кланялась – и выпрямлялась с лицом девушки такой белокожей, что на её щеках просвечивали розовые сосуды.

Ольжана приоткрыла рот.

– Зачем она здесь танцует? – спросила она оторопело. – На площади, как бродячая артистка, – любимая ученица пана Авро и такая талантливая чародейка? Неужели ради денег?

Лале пожал плечами, глядя на Моренику.

– Думаю, это помогает ей не терять навыки, – предположил он. – Многоглазая толпа зла и требовательна. Особенно – такая избалованная, как тут.

Ольжана восхищённо затихла. Да, постановила она мысленно, Лале точно должен был её любить.

Мореника извилась туловищем, качнула бедром. Новые искры забрезжили под её ногой, вспыхнули и закрутились вокруг рук. Мореника перекинула за спину лиловое покрывало, чертя в воздухе огненный всполох, и гибко изогнулась из-под ткани снизу вверх. Вместо девичьего лица показалась морда огромной чёрной кошки.

– Это пантера, – сказал Лале.

Ольжана не просила его умничать и расстроилась – видно, он считал её совсем недалёкой. Хотя она действительно не знала названий чужеземных хищных кошек.

Мореника с лицом пантеры хищно зарычала и сверкнула жёлтыми глазами. Ольжана недобро сощурилась.

Значит, чародеи Двора Лиц способны создавать животных?.. У неё мелькнула нехорошая мысль, но Ольжана не успела развернуть её в подозрение. Мореника резко дёрнула головой, и волна мелких – куда мельче, чем у Ольжаны, – кудрей укрыла морду пантеры. Мореника сделала незаметное движение руками, выпрямилась… Кланялась и улыбалась она уже со своим обаятельно-круглым лицом.

– Идёмте. – Краем глаза Лале продолжал послеживать за кибиткой. Видно, чтобы не подобрались знаменитые тачератские воры.

– К ней? – поразилась Ольжана. – Так сразу?

Мореника наверняка устала после такого танца. Да и тревожно было беспокоить изнеможённую чародейку, только что плясавшую с жаром языческой богини.

Лале дождался, когда поуспокоится и слегка разойдётся впечатлённая толпа. Мореника шмыгнула в вагончик, а монеты, которые швыряли на ковёр, за неё собирал юноша в тонком малиновом жилете, надетом на белую рубаху. Ольжана вспомнила, что у Двора Лиц было много негласных цветов: прозрачно-серый – как мягкое беспозвоночное тело, скрытое панцирем, – и малиново-розовый. Яркие лиловый, синий и красный – точно лоскутки, из которых шили актёрский шатёр.

Лале шагнул к ковру, и юноша поднял на него бесцветное лицо – точь-в-точь из представлений об учениках пана Авро. Тусклые светлые волосы, серые глаза. Приятная, ничем не выделяющаяся улыбка. Юноша был невысок и строен, и, помимо его жилета, единственным ярким пятном на нём было кольцо в ухе – серебряное, с россыпью багряно-розовых камней.