Устав, они втроём устроились на пристани. Мореника юрко забралась на перевёрнутую бочку и теперь сидела, сбросив обувь и поглаживая натёртую ступню: на щиколотке – бренчащий браслет. Так же поступил Якша – сел, скрестив ноги, – а Ольжана постеснялась залезать на бочку. Она понимала, что у неё не получится сделать это так ловко, – к тому же вдруг сломает?.. Поэтому просто прислонилась к бочке спиной и опёрлась на неё руками.

Ольжана смотрела на горизонт и наслаждалась тем, как ветер шевелил её кудри, – казалось, что вокруг только солнце, и соль, и благодать. Ей хотелось сохранить это ощущение – положить его, как драгоценность, в шкатулку – и вспоминать об этом дне, когда снова пустится в бега. Она любовалась округой и вежливо поддакивала Моренике. Из её рассказов Ольжана узнала, что сама Мореника превращается в ящерицу, карнавал сегодняшним вечером будет чудо, а первую красавицу города зовут панна Симонетта и она – юная золотоволосая чародейка из савайарского рода… Мореника щебетала про эти роды, и про подготовку к празднику, и про тачератских купцов – Ольжане нравилось её слушать, но ответить было почти нечего. К счастью, для поддержания беседы Моренике хватало её кивков, вопросов и горящих глаз.

И рассказывая обо всём на свете, Мореника ни разу не упомянула, какие отношения связывали её с Лале, а Ольжана и не спрашивала. Она решила, что ей ни к чему такие подробности, – только душу травить. Будь она башильером, то не преминула бы влюбиться в Моренику и, постоянно сравнивая, тяготилась бы путешествием с такой, как она сама. Ольжана ведь то навязчивая и опекающая, как квохающая тётушка из деревни, то – по-детски восторженная и несведущая во многих вещах… Конечно, ей хотелось быть другой. Но она гнала эти мысли: нет, сегодня её не расстроит и это.

Они вернулись к Мастерской после полудня: Мореника сказала, что нужно немного отдохнуть, а после – уже собираться на карнавал. У Ольжаны зудели ноги, и ей хотелось только умыться и рухнуть на свою роскошную кровать с периной – но у Мастерской она увидела Лале. По-прежнему в сутане – («Длани, и не жарко ему вечно в чёрном?..) – он сидел на скамье и смотрел на прыгающих по площади голубей. В груди защекотало, губы сами расплылись в улыбке, и первым желанием Ольжаны было подбежать к нему и рассказать о сегодняшнем утре – но она жёстко себя одёрнула. Спросила себя, совсем ли она дурная и с чего решила, что Лале любопытна такая болтовня?..

Заметив их, Лале поднялся и подбрёл к башне. Сейчас он ходил без трости – отдохнул, наверное.