Переулки оказались такими узкими, что Лале не мог идти с Ольжаной рядом. Ему пришлось пропустить её вперёд, а ей – слушать его из-за спины.

– Я никогда не видел, как вы превращаетесь, – начал Лале серьёзно и тихо, а Ольжана думала лишь о том, что, когда она замедляла шаг, его дыхание щекотало ей шею. – Поэтому спрошу вас сам.

Она оторвала взгляд от мощёной дороги и рассеянно посмотрела на балкончики двух домов, стоявших напротив друг друга. Увитые цветами, балкончики едва не соприкасались ажурными ограждениями.

– Вы всегда обращаетесь с первой попытки?

– В каком смысле? – Ольжана резко обернулась. Момент сразу потерял всё очарование. – За кого вы меня принимаете? Может, я и не самая сильная колдунья…

– Простите, – пробормотал Лале. – Я не хотел вас обидеть.

Ольжане стало невыносимо смотреть ему в глаза – слишком близко и слишком смущающе. Поэтому она вновь уставилась на балкончики.

– …но это не значит, – продолжила, скрестив руки на груди, – что я перекидываюсь с попеременным успехом.

– Ольжана…

Снова – без «госпожи». Редкость в их беседах. Сердце у Ольжаны сладко и тоскливо ёкнуло – захотелось, чтобы Лале ещё раз назвал её по имени так торопливо, растерянно и с отголоском странной заботы.

– Не обижайтесь, – попросил он, – но мне нужно понять. Как высоко вы можете взлететь в птичьем теле? И как быстро?

Да что ж такое!..

– Зачем вы это спрашиваете? – буркнула Ольжана. – Я вам говорила, что мои крылья не самые резвые.

Вместо ответа Лале только мотнул головой – потом, мол.

Они вывернули на людную площадь. Солнце, гомон, брызги фонтанов – и мраморные скульптуры повсюду, где только останавливался взгляд. Ольжана восхищённо вздохнула.

– Говорят, в Тачерате тысячи скульптур, и в каждой – щепоть колдовства пана Авро. – Лале сощурился. Добавил шёпотом: – Не то чтобы это было нам на руку.

– То есть? – Ольжана рассматривала мраморного юношу на колеснице, возле которого торговки продавали цветы. – Они нас слышат?

– Кто знает? – Лале коротко пожал плечами. – Но я не возьмусь утверждать, что это не так.

Ольжана обернулась через плечо.

– Зачем же вы сюда меня привели? – «Если, – добавила мысленно, – желаете говорить без посторонних ушей».